"Как ему не совестно пялиться на чужую девицу - да ещё при жене и детях?!" - отвращением подумала я и демонстративно отвернулась.
Но через короткое время этот видный господин возымел наглость подойти ко мне, и я испепелила его взором.
- Прошу прощения, мадемуазель, - смущённо начал он. - Но, как мне кажется, мы с Вами где-то встречались.
- Боюсь, монсеньор, Вы обознались, и храм - не место для подобных разговоров, - вспылила я.
- Ещё раз простите... - не отставал наглец. - Я понимаю, как это выглядит, но... Это совсем не то, что Вы подумали, мадемуазель. Ваше лицо мне удивительно знакомо...
- Мало ли лиц, похожих на моё? - отрезала я. - И вообще, попрошу Вас отойти, монсеньор, Вы мешаете мне молиться...
- Подождите... Должно быть, Вы появились здесь недавно?
- Да, мы с мамой приехали в Реймс летом...
- А Вашу маму, случайно, зовут не Пакетта Гиберто? - не сдавался он.
- Совершенно верно! - опешила я, от неожиданности не сумев даже что-нибудь съязвить.
- А Вы, должно быть, юная Агнесса? - продолжал допытываться мужчина.
- Вы правы, монсеньор, - согласилась я. - Позвольте Вас спросить, откуда Вы нас знаете?
- Э-э, видите ли, я давний... знакомый Вашей мамы... - растерянно пролепетал он, побледнев , как бумага, и поспешно возвращаясь к своей семье. Супруга наградила его гневным взором, а дочка - изумленно посмотрела на меня.
Тут я поняла, что этот странный гость из прошлого - мой блудный папаша - виконт де Кормонтрель!
Меня охватила ужасная ярость, от молитвенного настроения не осталось и следа! Вернувшись домой, я решила не травмировать маму - и потому ничего не сказала ей про неожиданную встречу с богатыми родственниками, надеясь, что это ничем не закончится. Но мой отец просто так не сдавался...
***
Прошло чуть более недели. Здоровье мамы полностью восстановилось, и мы собрались ужинать. Как вдруг за окном послышался звук подъезжающей кареты, а через несколько мгновений раздался стук в дверь. Мы с матерью недоуменно переглянулись.
- Разве ты ждёшь гостей? - удивилась я.
- Нет, а ты?
- А я подавно.
Тем не менее мама торопливо пошла открывать, и я услышала её изумленный возглас:
- Максимильен?! После стольких лет!
- Пакетта! Я ведь не забыл твой дом!
Голос принадлежал моему ненавистному отцу, которого мама, к моей невыразимой досаде, привела за наш обеденный стол.
- Агнесса... - ласково обратился новоявленный родитель.
- Добрый вечер, господин де Кормонтрель! - процедила я.
- Я твой отец, Агнесса, - распылялся в елейности он, словно Жак Шармолю на допросе. - Как ты помнишь, мы виделись с тобой в храме под Рождество.
- В самом деле?! - удивилась мама. - Агнесса ничего мне не сказала.
- Извини, забыла, - лениво отозвалась я и обратилась к нему. - Отца я никогда не знала и не уверена, что узнала теперь.
- Я понимаю, что ты злишься, я очень виноват перед вами, - сказал отец.
- К чему вспоминать обиды, Максимильен? - резко сменила тему мама. - Неужели нельзя поговорить о чем-то более приятном!
И, к моему удивлению, родители непринуждённо разговорились, как старые друзья, которых ничего не разделяло, и рассказывали друг другу о жизни... Мама увлеченно говорила о том, как мы с ней нашли друг друга и покинули Париж, после того, как 15 лет провели в разлуке. Мы рассказали многое, опустив, разумеется, "криминальный" момент моей биографии и то, что меня едва не казнили в Париже.
- Я до сих пор помню пропажу маленькой Агнессы, - признался мой отец, обращаясь к матери. - Весь Реймс тогда гудел. Я пытался найти тебя, но ты тоже исчезла. Говорили, что ты утопилась, и я все эти годы думал, что вы погибли, и я потерял вас навсегда...
- Как видишь, мы обе живы, - усмехнулась я. - Ты, верно, рад?
- Конечно, Агнесса! Я теперь думаю, каким же я был дураком! Дочь моя выросла такой красавицей, умницей!Что я наделал? Пакетта, я оставил тебя: испугался лишиться проклятой свободы...
- Тем не менее, ты женился довольно скоро, - заметила мать.
- Я пытался хоть чем-то заполнить пустоту в жизни, но не смог... Теперь же, увидев вас, я понял, что, кроме вас, я не любил никого! И кроме тебя, Пакетта!
- А как же твоя жена? Ведь ты женат, - холодно напомнила мама. - А если б даже и не она, время не повернуть... Если бы ты сказал мне об этом 18 лет назад... Я была бы на седьмом небе от счастья, но теперь... даже говорить глупо... Мы уже оба седые, Максимильен, и возврата к прошлому нет - и быть не может.