- Прости, дочка, - начал отец.- Мы очень ошибались в твоём избраннике. Он - настоящий герой! Лучше него просто нет!
- И мы даём согласие на брак, - нежным голосом добавила мать.
- Только бы он выжил! - тревожилась Ариадна.
- Выживет, - выразила уверенность я и почтительно обратилась к виконтессе. - Не смею больше беспокоить Вас, миледи. Я должна идти.
- Мы всегда рады видеть Вас, дорогая Агнесса, - со всей приветливостью отозвалась она, хотя в искренности её слов я очень сомневаюсь...
Все мы горячо молились за Марка, и к счастью, все обошлось. Хотя ему пришлось долгое время провести в больнице (где его навещала Ариадна - и один раз - даже вместе со мной), он выжил и совершенно выздоровел. А удручающий эпизод в жизни влюблённых сыграл им на руку. Родители Ариадны совершенно пересмотрели свое отношение к избраннику дочери и освятили их союз сердечным родительским благословением.
***
Мне посчастливилось даже стать гостьей на их помолвке. Но я не подозревала, каким адским мучением обернётся для меня это счастье. Многие молодые люди, приглашённые на праздник, обращали на меня внимание, пытались познакомиться и поговорить, но я грустно стояла в сторонке, точно призрак на пиру. Я и правда была призраком — без плоти, чувств, желаний и стремлений. Призраком, в чьей жизни нет места для улыбок и праздников — все это для кого угодно, но только не для меня… Глядя на счастливых влюбленных, я думала о моем Клоде, о том, что все несправедливо. Что я не только никогда не смогу назвать его своим мужем — мы не можем даже открыто прогуляться на людях, чтобы не вызвать их резкого осуждения… Только прятаться от всех, каяться и плакать о своих грехах… Что же это за судьба такая?!
— Почему ты такая грустная, Агнесса? — печально спросила Ариадна. — Что-то случилось?
— Нет, ничего, — попыталась улыбнуться я.
— О нем скучаешь? — предположила сестра.
— О ком? — растерянно спросила я.
— О том, кого любишь… Ты же мне говорила…
— Да, — призналась я.
— Не понимаю, что тебе за охота так себя мучить? — возмутилась она. — Если так любишь — поехала бы к нему в Париж — и все тут!
— Я не имею права!
— Я думала, тебе будет здесь весело… А ты ещё печальнее…
— Прости, родная… Я не хотела портить тебе праздник…
К счастью, наш тяжёлый разговор был прерван — к Ариадне подошёл жених Марк, а ко мне — наш брат Робер. Разговор с братом пошёл мне на пользу и немного развеял чёрные тучи, сгустившиеся в моей душе.
Однако ночью после этой вечеринки я горько плакала, уткнувшись в подушку. С той поры я зареклась посещать подобного рода мероприятия, но понимала, что на свадьбе сестры, которая планировалась чуть менее, чем через год, я все же должна буду присутствовать...
***
Летом того же года, в августе месяце, всю Францию сотрясло известие — умер старый король! Но, как известно, трон долго не пустует, и место почившего Людовика тут же занял его сын — молодой и добросердечный принц Август. «Король умер — да здравствует король!» Случилось это через 3 года, 1 месяц и 4 дня после моего отъезда из Парижа, куда я получила возможность вернуться.
Но, как ни странно, я решила туда не возвращаться. Навсегда отпустив Клода, я твёрдо решила, как он, связать жизнь с верой и посвятить свои оставшиеся дни молитве и искуплению греха.
***
Я пыталась найти опору в образе Элоизы, которую я избрала себе кумиром, идеалом и примером для подражания. Но, прочитав ту самую книгу с их перепиской, я с разочарованием поняла, насколько мой кумир несовершенен. Одно из писем Элоизы пронзило моё сердце - оказывается, много лет спустя, она жалела, что отпустила от себя Абеляра.
«Моя любовь сама превратилась в безумие, поскольку по собственной воле она отказалась от единственного, чего желала, без надежды когда-либо вернуть его. - писала Элоиза из монастыря. - Ты один — владыка моего тела и моей души. Я никогда ничего не искала в тебе — Бог знает это — кроме тебя самого. Только тебя я желала, а не того, что было твоим. Я не искала ни брака, ни свадебного подарка, я искала не удовлетворения своего желания и своей воли, а только твоей — ну ты же знаешь. Имя «жена» могло бы звучать для тебя благороднее и почетнее, но для меня было ещё приятнее быть твоей «возлюбленной» или даже — не обижайся — твоей «любовницей», твоей «девкой».
Даже приняв постриг, несчастная влюбленная продолжала пылать страстью к нему - опозоренному, гонимому, изувеченному... Именно из-за этой страсти Элоиза считала себя недостойной монахиней, которую Бог никогда не удостоит Своей награды...