Слушать о целомудрии Клода, с которым нас связывает страшная тайна! - это было для меня слишком! Меня бросило в краску, по телу пробежала дрожь... Моя мать, более проницательная, чем добродушная Майетта, заметила эту реакцию и, как мне показалось, даже сделала кое-какие, не очень желательные для меня, выводы...
- А как вам новый король? - спросила мама, с наслаждением сменив тему.
- Король Август совсем не похож на своего отца... Он гораздо добрее, мудрее и справедливее. Народ его любит, потому что вздохнул при нем свободнее. Новая королева Мария - под стать своему мужу. Достойнейшая чета монархов! Первым делом, взойдя на престол, Август отодвинул фаворитов своего отца. Жак Шармолю теперь в отставке, другим повезло ещё меньше... Этьен Пустынник отправлен в ссылку, как и Андре Кузен, а Ксавье Демона король хотел даже казнить, но все же помиловал, заменив казнь ссылкой...
- Бедный! - расчувствовалась я. -Слава Богу, что его оставили в живых!
- Помилуй! - всплеснула руками Майетта. - Неужели ты жалеешь Ксавье, этого бессовестного министра?!
- Я не знаю, какой он министр, - разгорячилась я. - Но мне пришлось простоять с петлёй на шее, и я не пожелаю испытать это никому!
- К сожалению, это жизнь, - примирительно заговорила Майетта. - А казнь - такая же часть жизни, как и всякая другая. Но, ручаюсь, тебе она больше не грозит, и ты, если только захочешь, можешь смело возвращаться в Париж. Всё, кто пытался отнять у тебя жизнь, теперь в опале...
- Я подумаю над этим, - спокойно ответила я, всеми силами пытаясь скрыть свое волнение. - Но мне и здесь хорошо. Я нашла брата, отца и сестру...
Переведя тему с мировых проблем, я рассказала гостье о своих родных.
...Мы втроем проговорили очень долго. Майетта оставалась у нас в гостях до Нового Года, но именно тот памятный вечер, навсегда лишил меня покоя.
Совершенно не подозревая об этом, наша парижская гостья, неосторожно бросила искру на мою иссушенную тоской душу. Эта искра привела к огромному пожару, в котором с ужасающей быстротой сгорали все мои благие намерения, все богоугодные планы и вся нынешняя жизнь...
ANAГKH
В ночь после разговора с Майеттой мне приснился кошмар.
Будто я снова танцую на площади, одетая в бедное, но яркое и довольно вульгарное платье, а моими распущенными волосами нежно играет слабый ветерок. В том сновидении на меня смотрела восторженная толпа - и среди зрителей - Клод, одетый в простое монашеское одеяние. Все было очень похоже на тот день, когда я увидела его впервые, только теперь был не холодный зимний вечер, а жаркий летний день, палило солнце. И Клод теперь не бранился, а восторженно любовался мною. Я видела, что и другие мужчины нежно поглядывают на меня, но я замечала только своего милого, с которым мы, ничуть не стесняясь, обменивались страстными взорами и лучезарными улыбками. Я пела только о любви, и каждое слово моих песен, каждое движение моего танца - все было посвящено ему - и только ему... Все моё выступление было сплошным признанием в любви. В конце танца я слегка откинула голову и плечи назад – и протянула руки, будто готовясь обнять кого-то, незримо стоявшего передо мной, словно с помощью этого страстного жеста пыталась преодолеть расстояние между нами.
- Эсмеральда! Эсмеральда! - восхищенно кричали зрители и бросали мне букеты цветов.
Поклонившись благодарной публике, я непринуждённо присела на коврик и поманила Джали, которая тут же прибежала ко мне.
- Теперь твоя очередь, малышка, весело улыбнулась я и бойко скомандовала: - Покажи нам, как ходит капитан Феб де Шатопер!
Встав на задние ножки, козочка довольно умело передразнила этого самодовольного начальника стрелков. Толпа взорвалась хохотом, Клод смеялся вместе со всеми, и только самому Фебу было не до веселья.
- Это оскорбление! - негодовал он.
- Молодчина! - похвалила я, погладив питомицу по умной головке. - А теперь покажи, как сидит за вышиванием его женушка - Флер-де-Лис.
Джали послушалась и очень точно скопировала гордую осанку, наклон головы моей несостоявшейся соперницы и даже изящно пошевелила правой передней ножкой, на свой манер передавая изящный жест, с которым безупречная Флер вышивала гобелен.
- Это колдовство! - надула губки обиженная жертва пародии, но её голос тут же заглушили ещё более громкие рукоплескания публики.
Я снова погладила Джали, угостила ее марципаном и сказала с улыбкой:
- Теперь наш самый главный фокус, Джали! Не подведи меня, ладно?