— Ты… о чем? — с замиранием сердца спросила Ольга. — Это что, предложение?
Она произнесла это как можно небрежнее, и правильно сделала, потому что Никита ухмыльнулся:
— Предложение. Только не руки и сердца, а всего остального. Ты мне понравилась, я тебе тоже, так ведь? И в постели ты очень даже… Ну-ну, не смущайся. Это же хорошо, я таких горячих люблю. Да не красней ты так! Я же с тобой откровенно говорю. У меня бизнес, поездки, туда-сюда, башка пухнет. Мне девок уламывать некогда. Время и бабки на них тратить зря. Мне и одной хватит, только чтобы в моем вкусе.
— Я, значит, в твоем? — уточнила Ольга.
Ей стало почему-то нестерпимо горько Обидно… Хотя обижаться ведь не на что. Никита действительно был откровенен, говорил с ней прямо, не хитрил, не вешал лапшу на уши, не обещал лишнего… Вот только хотелось, чтобы обещал… Чтоб лепетал всякую любовную чушь, а то приценивается, как в магазине…
— Похоже на то, — кивнул он. — Но с первого раза не поймешь.
Он быстро глянул на часы. Ольга невольно отметила про себя, что до Минвод еще целый час, и подумала: успеем…
Поезд едва успел тронуться от вокзала в Минеральных Водах, Никита еще с улыбочкой махал Ольге с платформы, а Лидка уже влетела в служебное купе и с размаху плюхнулась на полку. Ей не терпелось услышать подробности.
— Ну, что? — она пихнула Ольгу локтем в бок. — Как он тебе?
Она схватила стакан с недопитым шампанским и залпом опрокинула в себя.
— Фу! Жарища! Не могу! Вас как послушаешь, так пот прошибает! — хихикнула она. — Я там, за стенкой, чуть с ума не спрыгнула.
— Что, слышно было? — испугалась Ольга.
— Ну, не то чтобы да… — интригующе протянула Лидка. — Но при богатой фантазии можно догадаться…
— Ты фантазируй поменьше, — хмуро посоветовала Ольга. — И иди дежурь, раз уж взялась. А я посплю. У меня от шампанского голова трещит.
Она сдвинула Лидку, легла на полку и отвернулась к стене. Напарница обиженно посопела, посидела рядом, пытаясь завязать разговор и выпытать детали «встречи на высшем уровне», да так и ушла ни с чем. А Ольга перевернулась на спину и зажмурилась.
Перед ее внутренним взором снова стоял Никита Клетчатая рубашка расстегнута на груди, тесные джинсы в облипочку… Ветер треплет русый чуб… Он такой красивый, что даже сердце ноет. А глаза у него зеленые с карими крапинками, словно веснушки в глазах… или солнечные искорки…
Ну вот, потянуло на сравнения и эпитеты. Того и гляди, еще и стихи писать начнешь… После расставания с Геркой Оля тоже впадала в поэтическим транс и даже сочинила несколько строчек:
Но дальше дело не пошло, потому что дальше воспоминания становились совсем не романтическими, всплывала злость и обида. От их детских улыбок настоящее дите народилось, и теперь ближе его на свете у Ольги никого не было…
А сейчас почему-то сами собой, под стук колес в голове складывались слова:
А куда надо? Обратно! Туда, где остался на перроне Никита…
Дальше застопорилось. Луг становился крутом, круг — лугом, Никита улыбался, Ольга смотрела на него из вагона, и ей казалось, что Никита крутится вокруг состава: уплывает вправо — и вновь появляется слева… В глазах зарябило от мельтешения, и она поняла, что просто это кружится голова от выпитого шампанского.
— Я влюбилась… — шепнула сама себе Ольга. — Ой, мамочки, какая я дура…
Глава 6
— Чаю желаете? Нет? Ну, как хотите. — Она закрыла дверь купе и потянула в сторону ручку следующего. — Чаек будете?
В купе ехали четверо. Две женщины, парнишка и солидный мужчина в очках.