— Они рейдом проходят или подсадными? — уточнила Лидка.
— В том-то и дело, что подсадными. Причем по разным вагонам рассредоточатся, а потом — бам!
— Да ладно тебе пугать, — сказала Ольга. — Что они нам сделают? Оштрафуют? С нашей зарплаты много не возьмешь.
Но от Татьяниных слов настроение у всех упало, так что посиделки свернули и стали расходиться.
Ольга стояла на платформе станции Минеральные Воды и курила. Из Лизаветиной плацкарты выгружался целый отряд детворы. Несколько встрепанных женщин строили их в пары — московских школьников привезли в летние лагеря. Из бригадирского девятого вагона два дюжих парня осторожно сносили на руках инвалидное кресло — кто-то приехал лечиться в санаторий…
Ольга вздохнула. Она не помнила, когда отдыхала в последний раз. По крайней мере, отпуск не брала уже несколько лет. Получит отпускные — и опять в рейс. Летом обычно проводников не хватает. Дорога переходит на летнее расписание, увеличивают количество рейсов, делают дополнительные, с номерами, начинающимися на пятьсот…
Их так и зовут на дороге: «пятьсот-веселый». Их формируют из старых, списанных вагонов с выбитыми стеклами, а в обслугу набирают студентов-практикантов. Ох и «весело» ехать в них несчастным пассажирам… Но они и такому билету рады в разгар сезона, когда ничем не доберешься до вожделенного моря или целебного источника…
Смешно, но Ольга даже в Минеральных Водах ни разу не была. Ничего не видела, кроме вокзала, а ведь до них всего каких-то четыре часа пути… А санаторий вообще казался каким-то сказочным раем, где все сидят по уши в нарзане и тебе подают на тарелочке с голубой каемочкой чего душа пожелает.
Надо будет в следующем году обязательно плюнуть на все, взять отпуск, купить путевки и поехать с Корешком к морю или в санаторий. А то ведь ему тоже, кроме пыльного двора да крыши сарая, вспомнить нечего… Вот станут в школе сочинения писать «Как я провел лето», а что он напишет? Что сидел на крыше, смотрел на рельсы?
Нахальный парень со своей девушкой тоже выходили в Минводах. Только теперь он больше не казался Ольге похожим на Никиту. Ее Никита и повыше, и в плечах пошире, да и вообще симпатичнее. Он мужественный и сильный, а этот хлюпик и скандалист.
— Нам билетики, пожалуйста, — глядя в сторону, сказал он, протягивая руку.
Ольга достала из планшета их билеты и отдала девушке. Такие умеют устроиться, им даже дорогу на отдых оплачивают…
— Я жду, — напомнил он.
— Чего? — ехидно поинтересовалась Ольга. — Когда подадут личный кадиллак?
— Билеты.
— Вадик, я взяла, — дернула его за рукав девушка и повернулась к Ольге: — Извините…
— Не извиняйся, Инна, — с пренебрежительной гримасой сказал парень. — Этот выпендреж от неудачной личной жизни. Если б у них семьи были, они бы тут не работали…
Ольга аж задохнулась от злости. Да что он понимает в жизни, сопляк?! Вон Лидка замуж собирается, у бабы Тани и муж, и дочь, и зять, и внучка уже, Вера Васильевна со своим стариком сорок лет прожила. Он тоже проводником ездит, только на встречном, чтоб дома по очереди кроликов кормить…
Она хотела ответить наглецу позабористее, но тут кто-то крепко обхватил ее за плечи и приподнял над платформой. Ольга взвизгнула, повернула голову и увидела Никиту. Он был доволен сюрпризом.
— Привет, малышка, — он повернул ее к себе нашел губы и крепко поцеловал — Соскучился… Видишь, даже навстречу выехал, недотерпел…
Краем глаза Ольга заметила, как вытянулось лицо у наглого парня. Не ожидал, что у какой-то проводницы такой красавец-ухажер! То-то!
Она откровенно прижалась к Никите, обвила руками шею, а он подсадил ее на подножку и шлепнул по туго обтянутой юбкой попке.
— Идем в купе… У нас целых четыре часа.
И втащил вслед за ней в вагон две тяжелые сумки.
Пыльные ветки придорожных кустов скребли по стеклам. В этом месте ущелье между горами сужалось, и низкорослый лесок подступал вплотную к железной дороге. Никита приподнялся на локте и с интересом смотрел в окно.
— Что ты там увидел? — томно потянулась к нему Ольга.
— Так, чепуха… Я подумал, что здесь удобные позиции. Поезд как на ладони. Легко обстрелять.
— Ну что ты! — удивилась Ольга. — Кто стрелять будет? Слава богу, не война.
— Конечно, — согласился Никита.
Он поднялся и начал одеваться.
— Нам еще час ехать, — потянулась к нему Ольга. — Ложись.
— Да нет, я в Тоннельной выйду. Дела, малыш. Я потому и встретил вас заранее, а то не знаю, когда теперь вернусь.