— Ты надолго? — замерла Ольга.
— Да нет, — ободряюще улыбнулся он. — Максимум на неделю. Но постараюсь пораньше…
— Деньги возьми, — торопливо напомнила Ольга.
— Ах да, — Никита взял у нее свернутые в трубочку пятисотки и опять, не считая, сунул в барсетку.
— А почему ты не пересчитываешь?
— А зачем? — он насмешливо глянул на нее. — Разве ты меня обманешь? Надеюсь, у нас скоро все будет общим…
— Ты шутишь…
— Рыбонька, я тебе уже обрисовал свое жизненное кредо. Зачем повторяться? Если ты сейчас не веришь, потом поймешь, что была неправа…
— А когда — потом? — охрипшим голосом спросила Ольга.
— Скоро, — Никита нагнулся и чмокнул ее в ушко. Шепнул: — Но пока ты должна мне помочь…
— Я ведь помогаю, — Ольга вскинула на него глаза.
— Да это мелочи, малыш. Вот в ближайшее время может понадобиться кое-что переправить… За это и заплатят покруче…
Поезд вошел в тоннель, налетела тьма, тревожно застучали в гулкой тишине колеса… И Ольге вдруг стало страшно. Она вскочила, обхватила Никиту, прижала изо всех сил.
— Ты сейчас уже уйдешь?
— Надо, — вздохнул он. — Я же не только икрой занимаюсь, у меня дела поважнее есть. Ты, кстати, запомни: там ровно сто банок. На двадцать пять тысяч в этот раз товара везешь. Видишь, как я тебе доверяю?
— Э! Да ты что ревешь, подруга? — Лидка уселась рядышком, притиснув Ольгу к стене своим толстым телом, и попыталась заглянуть в лицо. — Да они, козлы, того не стоят! Брось! Он тебя обидел, что ли? Да? Так мы его икру сейчас кошкам скормим!
Ольга покачала головой и постаралась выжать улыбку.
— Никто меня не обижал… Это я так… Само плачется…
— А… — понимающе протянула Лидка. — Это бывает. Водички попей.
— Не хочу.
— Тогда само пройдет, — глубокомысленно заявила Лидка.
Ольга судорожно перевела дыхание и пожаловалась:
— Я влюбилась… Вот ведь горе…
— Почему горе? — удивилась Лидка. — Никита парень нормальный. И при бабках.
Ольга сама не могла объяснить почему. Просто в груди разрастался горький ком, а сердце надсадно щемило. Что же это за любовь — побарахтаться на узкой койке пару часов, и все? Она о нем ничего не знает, даже фамилии. Где он живет, чем занимается, может, женат, может, у него дети по всему свету? Он ей совсем ничего о себе не рассказывал. Что он любит, чем интересуется… Не человек, а закрытая, непрочитанная книга…
А вот она для него была просто как на ладошке. И мать ее он увидел, и сына, и их убогую квартирку, и даже успел оценить скандальный характер Ксении Вот только не интересовало его, что чувствует Ольга, чего хочет, о чем мечтает… Человека он в ней не видел — только молодое горячее тело.
Слезы текли и текли, она их даже не утирала. … Ведь мог он сказать ей на прощание, когда она так неистово к нему прижалась: «Люблю тебя… Не могу' расстаться… От сердца отрываю»… Мог… Потому что именно эти слова едва не слетели с ее губ, только она вовремя сдержалась. А он заговорил об икре… Эти неоплодотворенные зародыши осетров для него важнее того, что происходит между ними на узкой купейной полке. Деньги важнее чувств, бизнес — любви.
Да и с чего она взяла, что он ее любит? Назвал красавицей? Так она и вправду красива. Слава богу, не слепая, в зеркало каждый день смотрит. Сказал, что хочет с ней жить? Так ведь не жениться обещал, а фактически взять на содержание. И ни слова в его жизненных планах не было сказано о ее Корешке Не вписывался пацан в его планы? Не планировался «довесок» к «горячей девочке», согласной хранить верность и ждать?
Почему-то из-за Корешка было обиднее всего. Родному папаше, Герке беспутному, не был нужен, бабке родной — тоже… Выходит, и любимому мужчине ее сын в тягость? Или он его просто в расчет не принимает, держит за что-то типа домашней собачки: надо покормить и выгулять, а пацан за это станет преданно любить?
А Корешок — это корешок! Это корень! Это только благодаря ему Ольга пытается укорениться на одном месте, осесть, создать нормальный дом. Только с появлением сына она поняла, как важны для человека семья, родной очаг, место, где живешь… Отними сейчас у нее Корешка — и не станет в ее жизни никакого смысла.
И потом, Корешок — не просто корень и не производное от фамилии… Это — товарищ! Кореш, друг, тот, кому можно доверить самое сокровенное. Ольга растит себе друга, помощника, соратника, Корешка… И по большому счету на этой земле, кроме него, у нее никого нет.
И никого нет, кроме Никиты… И все тело ноет от желания прижаться к его телу, губы просят его губ…