***
Рельсы весело бегут наперегонки с шелестящей рядом рекой. Громада скал расступается, открывая полотно густого хвойного леса. Сквозь открытое окно в кабину машиниста врывается свежий воздух: опьяняющий запах прошедшего ливня мешается с реким ароматом хвойной смолы. Вечнозеленые деревья тянутся иголками к светлеющему небу, на котором гигантской дугой изгибается яркий радужный мост. Под семицветной аркой виднеется зияющий лаз неосвещенного тоннеля, буквально засасывающий железнодорожные пути.
Убедившись, что напарница ушла достаточно далеко, машинист прибавляет громкость рации. Голос, кажущийся отдаленно знакомым, вещает из аппарата:
— Знаешь, сегодня же новолуние…
***
Титры лениво поднимались вверх по экрану на фоне медленно въезжающего в тоннель пассажирского тепловоза. Парочка валялась на кровати, контрастно освещенная холодным сиянием телеэкрана – юноша и девушка угадывались лишь по темным силуэтам. За оконной гранью стеклопакета виднелись огоньки уличных фонарей. Парень заговорил первым:
— Знаешь, сегодня же новолуние. Ночь какая-то особенная, говорят. Типа связь пространства-времени между параллельными мирами истончается, появляется шанс круто изменить свою жизнь, ну и всё такое.
Девушка развалилась на пружинистом матрасе, задумчиво глядя в потолок.
— Изменить свою жизнь, как красиво звучит-то... Интересно, можно ли изменить свою смерть?
— Наверняка. Я уверен, что единого посмертия не существует. Нет ни рая, ни ада. Только представь, каждый человек, умирая, оказывается в тех условиях, в которые сам ранее поверил... Вот ты, когда умрешь, что хотела бы увидеть? Свет в конце тоннеля?
— Ага. В конце тоннеля, из которого выезжаю за пультом электрички.
— Водить электричку, серьезно? Это все, что ты желаешь делать, когда умрешь?
— Представь себе, да. Хочу стук колес, бесконечные ленты рельсов, запах креозота… И тебя рядом.
Легкая улыбка, скользнувшая по губам девушки, смутила приятеля.
— Что мне там делать, в твоей электричке?
— Контроллёром работать, например. Или охранником, как сам захочешь.
— Ага, контроллёром чистоты душ, или охранником симпатичной машинистки от демонов преисподней... Да ты шутишь! Никто не сможет терпеть меня целую вечность. Вечность - это еще дольше, чем плацкарт Владивосток-Москва.
— Значит, появится повод двигаться дальше.
— Двигаться дальше?
— Да, по железной дороге.
Конец