— И вам не хворать, мисс Шпала, — не остается в долгу приятель.
— У тебя тут пацан не пробегал? Пассажирка сына потеряла.
— Я говорил, пассажирам запрещен вход...
— Да, это уже слышала. Так был пацан, или нет?
Машинист поворачивается в мою сторону, отрывая взгляд от убегающих рельс, вероятно, чтобы в полной мере выразить категорическое отрицание, но тут...
— Осторожно! — ору я, бросаясь к лобовому стеклу и тыча пальцем. — Человек на путях!
Друг реагирует мгновенно: тянется одновременно к контроллеру и крану воздушного торможения, но замирает, сосредоточенно вглядываясь вперед. Потом бросает с внезапной яростью:
— Совсем не смешно.
— Но я не шутила! Он действительно был там, или она, не разглядеть. Кто-то падал на рельсы, и...
— Выметайся отсюда.
— Я серьезно! Смотри на дорогу!
— Там никого нет. И не может быть. Вспомни, где мы находимся, мать твою! И выметайся сейчас же.
Он поднимается, угрожающе нависая надо мной. Больно хватает за запястье и силком выволакивает из кабины, а затем раздраженно хлопает дверью, едва не попав мне по носу. Вздыхаю. Слышу подавленный всхлип за спиной и оборачиваюсь. Аня бросает на меня несмелые взгляды, вновь теребит ремешок своей сумочки, и, судя по всему, готовится продолжать истерику.
— Вашего сына там нет. Пройдемте, Анна. Расскажете, что случилось.
***
Пара лежала в кровати, укрытая полутьмой. Девушка заговорила первой:
— Я должна тебе кое-что сказать.
— В чем дело, моя хорошая? — мягко поинтересовался мужчина.
Она набрала в легкие воздуха, и выпалила на одном дыхании:
— Я беременна.
Ответом была тишина. Она продолжила, но в голосе мелькнула предательская дрожь:
— Ты станешь папой. Мы станем родителями. Ты... Рад?
— Рад?..
Мужчина помолчал. Затем отрывисто спросил:
— Какая неделя?
— Восьмая...
— Я дам деньги на аборт.
В темноте спальни послышались тихие женские всхлипы.
***
— Я растила тебя без отца, и ничего, не надорвалась! Но ты! В него, видать, пошла! Убийца! Не нужна мне такая дочь!
Перед носом Ани захлопнулась дверь её дома. Бывшего дома. Едва стоящая на ногах, еще не оправившаяся после операции, девушка оказалась на улице с наспех собранными чемоданами. Дрожащими руками набирала она номер человека, при мысли о котором её тело раньше ныло от сладостной истомы, а сейчас съеживалось от боли.
— Не могу говорить сейчас! — резко бросил он в трубку, и вызов завершился на двух секундах.
Аня вздохнула, попыталась поднять чемоданы, но тут же вскрикнула - нагрузка остро отдалась в живот. Приняв какое-то решение, девушка оставила все вещи на лестничной клетке, и спустилась на лифте в одном лишь своем васильковом платье, да с бежевой сумочкой на плече. Аня вызвала такси и поехала на вокзал. Конечно, её возлюбленный сейчас очень занят на работе, но она просто приедет к нему домой, дождется, и все будет хорошо.
Аня стояла на перроне с билетом в руках, с нетерпением вглядывалась вдаль. Поезд прибывал, но полз по рельсам так медленно, словно пересчитывал шпалы. Вокруг беспорядочным роем суетились пассажиры и встречающие. Толпа гудела, словно пчелиный улей. Лихорадочно глядя на циферблат наручных часов, бежал по платформе статный мужчина в костюме. Рядом, совершенно забыв про время, родители обнимались со своими маленькими детьми. По небу неслись тяжелые грозовые тучи. Ветер гнал их так быстро, а поезд прибывал слишком медленно...
Девушка решила позвонить снова, просто, чтобы предупредить о своем визите. Ласково погладила своими тонкими пальчиками экран смартфона - его подарок... Аня надеялась услышать хотя простое "жду".
— Девушка, не звоните сюда больше, — в трубке звучал незнакомый женский голос, резкий и словно бы надтреснутый, — пожалуйста, не звоните.
— Хорошо, — неожиданно спокойно ответила Аня, — не волнуйтесь, не буду.
Она бросила телефон на асфальт. Подняла глаза к небу, улыбнулась сквозь слезы.
Она стояла слишком близко к краю платформы, и не замечала ничего вокруг. Кто-то из торопящихся людей задел её плечом.
Поезд остановиться не успел.
***
Поезд останавливается. Приходя в себя от видения чужого прошлого, фокусирую взгляд на пассажирке: Анна так обессилела от пролитых слез, что уснула, свернувшись калачиком на кровати в моем купе. Перевожу взгляд за окно, невольно вздрагиваю.
Вокруг беспорядочным роем суетятся пассажиры и встречающие. Толпа гудит, словно пчелиный улей. Лихорадочно глядя на циферблат наручных часов, бежит по платформе статный мужчина в костюме. Рядом, совершенно забыв про время, родители обнимаются со своими маленькими детьми. По небу несутся тяжелые грозовые тучи.