- А как быть с именами?
- Имя низкое дается при рождении. Имя высокое заслужить надо. Пока ребенок мал, учат Чаавэй. Если овладел Чаавэй, становится ребенок мужчиной и получает высокое имя. Чем лучше Чаавэй, тем сложнее имя. Смотри, Проводник, - Урца подобрал небольшую веточку и начертил на земле замысловатую загогулину. - Цзяньцзюй, высочайшее из высочайших имен, - затем нарисовал рядом символ попроще, - Цайгао, - еще один символ, - Циньчжоу, - и, наконец, самый простой, всего из трех линий, - Сицы, низшее из низших. Сицы-охотник слаб и медлителен. Плохое имя.
Интересно, а ведь у моего знакомца имя-то как раз низшее. Зато некоего Сицы он грязью поливает весьма лихо.
- Урца низшее имя. Почему нет высшего?
- Урца ученик Цайгао, - даже немного обиделся парень. - Урца учится у Цайгао всему-всему. Когда Цайгао отойдет к духам, Урца станет новым Цайгао.
Да, зря я поспешил с выводами.
- Прости, Урца, не знал Проводник, - поспешил извиниться я. - Но что те мужчины, что не овладеют Чаавэй? Они не охотники?
Судя по выражению лица, Урца моего вопроса не понял. У него был взгляд человека, которого на полном серьезе спросили, почему вода мокрая.
- Прости Проводник, но мужчина без Чаавэй не мужчина, - озадаченно произнес он. - Когда ребенок мал, учится Чаавэй. Если освоил, то мужчина. Если нет, то женщина.
- Не понимаю, ребенок-девочка может стать мужчиной? А ребенок-мальчик - женщиной?
- Все так, Проводник, - просиял Урца. - Кто овладел Чаавэй, тот мужчина и охотник. Мужчина ходит в лес, борется с вампутом, охотится на леррунгов, сражается с чужаками, охраняет деревню, общается с духами и лечит больных. Женщина сидит в деревне и копается в огороде. Глупая женщина, неуклюжая, только для земли и годится.
Однако нифига себе равенство полов. Пока я пытался как-то уложить эту систему у себя в голове, Урца переключился на другую тему.
- Утром вернулись охотники. Не видел Проводник, спал. Сегодня отдыхать будут, а завтра Циньчжоу-охотник начнет учить Проводника Чаавэй.
- А зачем Проводнику Чаавэй? Если в храме угроза, отвели бы охотники Проводника до храма.
- Плохо думает Проводник, - покачал головой Урца. - Идти по лесу надо. Нападет вампут, что делать Проводник станет? Придет к хранителю, скажет, что за женщина передо мной? С мужчиной говорить буду. Что Проводник делать будет? Нет-нет, Чаавэй нужен Проводнику. Освоит Чаавэй, до храма дойдет, - чуть подумав, он добавил. - Был Проводник, давно-давно, не хотел учить Чаавэй. Пошел в храм с охотниками и попал в лапы леррунга. Знал бы Чаавэй, ушел бы, а так сгинул попусту.
Урца замолчал, а я в очередной раз задумался. По его словам выходит, что местный лес населяют опасные твари, которые весьма не против закусить человеком. И местные охотники не турагенство и не личные телохранители. Угроза в храме, ну и что, они уже уйму времени с ней живут, спасать меня ценой своей жизни никто не обязан, проще нового Проводника дождаться, посговорчивей. И потом, научиться инопланетному кунг-фу тоже полезно. Кто знает, куда меня занесет, в жизни все пригодится.
Остаток дня не принес ничего нового. Пару раз я встретил Цайгао, осведомившегося о моем здоровье, а заодно выяснил, что ничего я себе не ломал при падении, просто не совсем верно интерпретировал услышанное. Попытки разговорить браслет ни к чему не привели. Кнопки включения я на нем также не нашел. Выругавшись и дав зарок впредь сначала читать инструкцию, я отправился спать.
Утро нового дня для меня началось с тренировки. Вот так, без завтрака, едва умывшись. Урца растолкал меня ни свет ни заря и отвел куда-то на окраину деревни. Там на посыпанной песком площадке меня дожидался крепко сложенный мужчина средних лет. Одет он был в привычные безрукавку и штаны. В руках он сжимал какое-то незнакомое мне оружие.
- Я привел Проводника, Циньчжоу-охотник, - с поклоном обратился к нему Урца.
Тот лишь кивнул, жестом велев моему сопровождающему удалиться. Циньчжоу окинул меня долгим изучающим взглядом. Затем удовлетворенно кивнул и лишь затем соблаговолил открыть рот.
- Приветствую, Проводник, Циньчжоу имя мне, и я буду учить тебя искусству Чаавэй, - я уже настолько привык к местному языку, что даже перестал обращать внимание не вечно повторяющиеся имена, воспринимая речь Циньчжоу, как если бы он обращался ко мне на русском. - Месяц нам отведен на это, и за это время предстоит тебе пройти путь от мальчика до мужчины, - он подошел ближе и протянул мне свое оружие.
Я с интересом разглядывал Чаавэй, о котором столько раз слышал, и поражался фантазии придумавшего это оружие. Чаавэй представлял собой оплетенную кожей рукоять, из торцов которой расходились короткие парные лезвия, загнутые в противоположные стороны. В общем, его внешний вид напоминал положенную на бок и слегка растянутую букву 'икс', причем клинки были обоюдоострыми на две трети длины, а концы еще и немного 'играли'.
- Для Чаавэй нужны ловкость и скорость, - продолжал между тем Циньчжоу. - Если уверен в успехе, метни Чаавэй во врага. Бери свой Чаавэй и атакуй меня, Проводник, видеть твои способности я хочу.
Я неуверенно взял пару Чаавэй. Вообще с оружием я знаком только в теории, меч от сабли отличу, наверное. Но держать в руках прежде не доводилось. А с этими несуразными 'иксами' вообще непонятно, каким местом атаковать. В то, что мне удастся хотя бы зацепить Циньчжоу я не верил, и, примерившись, замахнулся правым, словно кастетом. Охотник просто отошел в сторону от моей быстрой, сильной и совершенно неумелой атаки. Ну не умею я драться, не умею. Что уж говорить про оружие.
- Плохо, - ровным тоном произнес Циньчжоу. - Проводник медлителен, словно беременная самка зурхаки. Еще раз!
Я попытался ударить снова. И снова, и снова... Циньчжоу даже не разу не шевельнул руками, каждый раз просто делая небольшой шаг в сторону. Я видел его движения, даже мог просчитать, куда он шагнет в следующий раз, но все равно не мог даже приблизиться. Кончилось все внезапно. После очередного неловкого выпада Циньчжоу выставил локоть, и я слово натолкнулся на каменную стену. Пока я, лежа на песке, пытался выровнять дыхание, Циньчжоу все тем же спокойным тоном продолжал:
- В бою надо смотреть в глаза врагу, человек он или вампут. Потерять эту связь значит проиграть. Ярость придаст тебе скорость и силу, ярость сделает твои удары точными. В тебе нет ярости, Проводник, нет желания убить. Плохо, очень плохо. Мужчина без ярости не мужчина. А теперь вставай! - его голос, до того спокойный, прозвучал резко, как удар кнута.
Я встал, дышать все еще было тяжело. Циньчжао стоял передо мной, спокойный и невозмутимый. Настороженно глядя ему в глаза, я попытался вновь напасть. На этот раз охотник даже не стал отходить, а просто ударил кулаком в глаз, но не остановился на этом и короткой подсечкой снова свалил меня на землю. Мне хотелось выть от отчаяния. Таким беспомощным я не чувствовал себя со школы, но там у меня был Лера, готовый встать на защиту своего слабого младшего брата. Здесь у меня не было никого.
- Вставай! - резкий окрик Циньчжоу заставил меня дернуться и подняться. - Бей! Нападай, если ты мужчина, Проводник!
- Не буду, - буркнул я.
- Что ты сказал? - буквально прошипел охотник.
- Не буду, - громче повторил я и выбросил бесполезные Чаавэй, которые продолжал сжимать в руках. - Я не хочу и не умею драться. Зачем мне все это?! Почему просто не отвести к храму?! - я вновь повалился на песок от удара в живот.
- Твое место в поле, Проводник-женщина, - бросил мне Циньчжоу, собирая Чаавэй.
Затем он ушел, а я остался лежать тут. И на что я, спрашивается, надеялся? Что будет как в кино, мудрый наставник терпеливо учит неумелого ученика? Так вот же она, реальность. И люди, что здесь, что на Земле одинаковы. Этот Циньчжоу, да он просто наслаждался своим превосходством надо мной! Пробуди ярость, пробуди ярость... а на кой она мне нужна? Я-то тоже хорош, раскатал губу на инопланетное боевое искусство, а что оно сводится к простому и грубому мордобою подумать не мог. Зачем им тогда вообще эти дурацкие клинки-Чаавэй?