Вот тут я обалдел по полной. Это что же, ее мать любила групповые развлечения? А Чжоуцзаянь откуда об этом узнал? Ведь не держал же он им там свечку. Но после следующих слов я совсем уже выпал.
- Ее мать, мужчина, родила дочь от другого мужчины, Циньчжоу! Противно воле духов сие!
На девушку было страшно смотреть. Она побледнела от ярости и, казалось, готова была зубами перегрызть глотку Чжоуцзаяню. Нет, правила этого мира решительно способны кого угодно свести с ума. Как они сами не путаются во всех этих женщинах-мужчинах?
- Хо! - раздался вдруг голос Цайгао, перекрывший ропот собравшихся. - Мужчина с мужчиной несколько ночей провел, где в том для духов оскорбление? - его вопрос явно заставил глав семей смутиться. - А кто из вас не заглядывался на молоденьких охотниц? И кто из вас не уставал от молчаливой женской покорности, не искал равного себе?
- Но мужчину... - раздался чей-то робкий голос, и тут же умолк.
- Именно мужчину! - продолжил Цайгао. - Неспособна слабая глупая женщина на страсть, нет в ее сердце пламени.
- Пусть так, но противно сие духам! - Чжоуцзаянь не собирался сдаваться так просто, хотя было видно, что Цайгао одним своим авторитетом сумел смутить многих.
- Противно сие духам? Хо! А Коргыхан как же? Не ведали в те времена, что мужчину мужчиной делает, жен много имел и детей от них. Сколько из тех жен мужчинами по духу были? Неведомо то нам, но духи видели. И коли дали Коргыхану высокое имя Цзяньцзюй, не важно им то было. По делам его судили, по огню в сердце. Так и нам должно поступать.
В Доме духов ненадолго воцарилась тишина. Чжоуцзаянь не мог найти правильных слов, а остальные настороженно молчали, не желая лезть в свару.
- Быть по сему! - прервал молчание голос Айкахон. - Духи говорят, пусть Уцхазра с Реном-Проводником сразится. Да будет по воле духов!
Мы встали по сторонам зала, я и Уцхазра. Глаза девушки горели яростью и жаждой крови. И похоже, сейчас ей было без разницы, будет ли это моя кровь или Чжоуцзаяня. Да уж, ну и дочурку воспитал Циньчжоу. Едва старуха Айкохан хлопнула в ладоши, девушка сорвалась с места и ринулась в слепую атаку. Ну ладно, сыграем по-твоему. Я сделал два быстрых шага вперед, наши Чаавэй со звоном столкнулись и сцепились клинками. Я с силой сдвинул оружие вправо, Уцхазра расцепила Чаавэй и двинулась мне за спину. Мы развернулись на месте, словно в танце, и клинки вновь замелькали. Удар, отскок, снова удар. Пару раз девушка открывалась для атаки, но я опасался покалечить ее, хотя сам несколько раз почти что чудом избежал ранения. Наконец, мы ненадолго замерли, сверля друг друга взглядами. Уцхазра тяжело дышала, я пока еще держался. Наконец, она сорвалась с места и с боевым кличем крутанулась с воздухе. Я выпустил Чаавэй из левой руки, и перехватил ее ногу, целившую мне в горло, а затем с размаху швырнул на песок. Получилось грубовато, но мне было плевать - вошедшая в раз девчонка готова была драться до смерти, а мне это было не нужно. Я быстро шагнул, придавив ее к земле, и аккуратно чиркнул Чаавэй по пальцу левой руки. Кровь тоненькой струйкой потекла по коже.
- Радуется сердце охотника при виде такого мастерства, - но этот раз слова Айкахон были иными. - И духи поют от восторга, видя пламень, пылающий в сердце воина. Оба вы дрались как мужчины, но глаза старой Айкахон суть глаза духов, и голос ее воля духов. И духи говорят, что пламя в душе Уцхазры полыхало ярче и жарче. Цэйхонгшу отныне имя ее, - по рядам глав семей пронесся шепот. Видимо, это имя записывалось очень сложным символом. - Рен-Проводник показал себя достойным воином, сильным и ловким, но не сумел бой с Цэйхонгшу сердце его распалить. Возможно, другой соперник нужен? - старух хлопнула в ладони, и из дверей вышел Сяань. - Бейся с ним, Рен-Проводник, и только один из вас уйдет с этого поля. Молчи, Циньчжоу, уговор таков был. Благодарен будь, что дочь твоя непотребная мужчиной стала. Начинайте, и да будет по воле духов!
Да, такой подставы я не ожидал. И не потому что я боялся Сяаня, нет. Сражение с Уцхазрой-Цэйхонгшу, пусть и немного, но утомило меня. Сяань вышел свежим, готовым к бою, и что-то мне подсказывает, что Чжоуцзаянь последний месяц гонял своего сыночка не хуже, чем Циньчжоу меня. Но просто так я не сдамся.
Сяань не стал тратить время. Быстро преодолев разделявшее нас расстояние, он атаковал с двух сторон своими Чаавэй. Я еще не успел поднять свой, и атаку пришлось встречать одним клинком против двух. Меня спасла улучшенная реакция и пренебрежение, которое открыто демонстрировал Сяань. Да, тут Чжоуцзаянь просчитался. Лучше бы он своему отпрыску мозги вправил, больше проку было бы. Сяань давил, его атаки были сильны, но прямолинейны и, я мог бы легко нанести ему пару царапин. Но вместо этого потихоньку отступал к Чаавэй, как бы уступая. Цэйхонгшу ушла с песка, усевшись рядом с Ючхуаем, и поле боя было нашим безраздельно.
Когда до клинка осталась всего пара шагов, я резко разорвал уже сложившийся ритм, приблизился и двинул Сяаню ногой в живот. Тот отскочил и перекатился, а я рывком преодолел расстояние до Чаавэй и подхватил оружие. Мы вновь сошлись в ближнем бою. Удар, удар, подсечка, перекат. Пока удавалось отделываться только царапинами, но надолго ли. Я всеми силами гнал от себя мысль, что схватка должна закончиться смертью одного из нас. Понимал, если начну об этом думать, проиграю.
Осознал тупиковость ситуации и Сяань. И пошел ва-банк. Вновь двинувшись навстречу мне, он вдруг метнул Чаавэй в правой руке. Не знаю, как мне удалось уйти. Я даже не успел ничего понять. Тело словно само вдруг наклонилось вбок, пропуская вращающийся диск в опасной близости от глаз, и затем развернулось на месте, взмахнув в воздухе клинками. В левый со звоном ударился оставшийся Чаавэй Сяаня, а вот правый... Даже если бы я хотел, я не смог бы остановить свою руку. Но в тот момент меня ослепила вспышка гнева на этого мерзавца, от осознания того, как близок я был к смерти. Чаавэй в моей правой руке рассек горло Сяаню, врубившись почти до позвоночника. Парень по инерции налетел на меня и рухнул на песок, обильно орошая кровью все вокруг. Я сглотнул и отвернулся. Нет, тошноты я не чувствовал, как и угрызений совести, но больно уж неприглядное зрелище вышло. И первым, что я увидел, было отстраненное выражение лица Циньчжоу, сжимавшего в руках Чаавэй Сяаня. Поразительная реакция, я бы точно не успел. Цайгао сидел с довольным лицом, явно радуясь итогу боя. Чжоуцзаянь был хмур и смотрел на меня таким взглядом, что хотелось поскорее сбежать.
- Духи видели все! - объявила Айкахон. - Видели они, что зажглось сердце Рена-Проводника искрой ярости и обрушил он ее на врага. Мужчина он, сомнений нет тут. И отныне имя твое будет...
- Прости старая Айкахон, - прервал я ее под ропот собравшихся, - но имя Рен даровали мне духи, с ним и останусь. Дар великого духа Чаациньшу в этом имени, теперь достоин его буду, - нет уж, спасибо, не хочу я получать местное имя, мне и своих хватает.
- Мудр великий дух Чаациньшу, и духи младшие склоняются пред волею его, как и старая Айкахон. Рен твое имя отныне и навеки. Ступайте теперь, мужчины и главы семей.
На этом вся незамысловатая церемония и закончилась. Двое глав семей с поклонами помогли Айкахон слезть с возвышения. А я направился за Урцей, украдкой поманившим меня за собой. Итак, мужчиной меня признали, а стало быть, новая цель - храм.
Мы сидели в просторной комнате. Я, Цайгао, Циньчжоу и Урца. Вчетвером мы сидели и молчали. Я понимал, все ждут от меня чего-то. Но чего? Я не знал, и потому молчание затягивалось.
- Вижу, вопросы Проводника терзают, - нарушил тишину Цайгао. - Спросить их должен ты, и сам тогда поймешь, то дальше делать должно.
- Что будет делать Чжоуцзаянь? Он будет мне мстить, да?