- В ярости он, верно. Но поединок ваш честным был, духи это признали. Не посмеет он против тебя выступить.
- Цайгао прав, но и не прав, - произнес Циньчжоу. - Чжоуцзаянь не посмеет тронуть тебя в деревне, то правда. Но лес - иное дело.
- Хо! Духи послали Проводника, чтоб в храм пошел. Как Чжоуцзаянь посмеет против них пойти?
- Не верит он в угрозу из храма, - покачал головой Циньчжоу. - Считает, вымысел то твой, чтобы в деревне власть сохранить. Спешить нам нужно, и ради Проводника, и ради самих себя.
- Он ради славы своей всех нас на гибель обрекает! - воскликнул Урца. - Главы семей должны об этом знать.
- Терпение, Урца, - прервал его Цайгао. - Тщеславен Чжоуцзаянь, то правда, но не глуп. Не верит мне, что ж, пусть будет так. Хо! Решено. Отправишься, Циньчжоу, с Проводником к храму. И дочь свою возьми, она достойный воин.
- Да будет так. Выступаем завтра на рассвете, - кивнул Циньчжоу. - Кого еще пошлешь с нами?
- Яньонг, мой старший сын пойдет. И двое охотников из семьи Шаогаяна. Сил хватить должно вам, чтобы до храма дойти. А дальше от Проводника зависит.
- Цайгао-старейший, могу я узнать, что же за угроза от храма исходит?
- Сие не ведомо мне, Проводник. Но духи лгать не станут. Давно-давно старый хранитель сказал, что глаза духов храма красными стали, беды это признак, и нужен Проводник. Подробней хочешь знать, спроси хранителя.
Ну ладно. Значит, храм.
- Далеко ли до храма идти?
- День, если помех на пути не будет, - ответил Циньчжоу. - Дольше, если наткнемся на леррунгов или воинов Чжойган.
- Путь долгий завтра предстоит. Отдыхай, Проводник, вставать на рассвете завтра.
Как и договаривались, мы покинули деревню с первыми лучами солнца. Нас было шестеро. Кроме меня и уже знакомых Циньчжоу и его дочери, к храму отправились трое зрелых мужчин-охотников. Яньонг, сын Цайгао, неуловимо похожий на отца, но более массивный, Шуаньдао, суровый одноглазый охотник со шрамом через все лицо, и Хэньцо-охотница. Все несли с собой Чаавэй, кирык и акрыц, которым помогали при ходьбе. Выдвинувшись с утра, к полудню мы приблизились к подножью местных гор. Местность ощутимо пошла под уклон, и в этом месте мы сделали первый привал.
- Легкая часть позади, - обратился ко мне Циньчжоу. - Впереди высокие деревья, владения леррунгов. За ними склоны скал, где можно встретить патрули Чжойган. С ними можем разойтись миром. Храм - общая святыня.
- А что вампут?
- Вампут не здесь, он высоту не любит.
На этом наша беседа завершилась, и мы приступили к трапезе. С собой у нас были завернутые в тряпицу лепешки из пресного теста и сушеные плоды. Все это время Цэйхонгшу кидала на меня настороженные взгляды. Наконец, мне это надоело, и я прямо спросил у нее:
- Зачем ты это делаешь?
- Делаю что?
- Смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу.
- Поняты пытаюсь. Кто ты и каковы твои помыслы, - охотница повернулась ко мне, глядя прямо в глаза. - Все говорят, что ты Проводник, но это не ответ на вопрос, чего ты хочешь. Цайгао-старейший верит в твое предназначение, но веришь ли ты? Или просто сбежать хочешь в мир духов?
Вот блин, а девчонка оказалась чуть ли не дальновидней всех остальных. Ведь и правда, если мы встретим сейчас на пути проход, я даже не знаю, как именно поступлю. Вполне ведь могу просто бросить все и сбежать. Да, я прошел обучение и испытание, но это не примирило меня ни с этим миром, ни с тем фактом, что единственный известный проход находится неведомо где и недосягаем для меня. И все же, неужели я и впрямь смогу вот так бросить доверившихся мне людей на произвол судьбы, наедине с неведомой угрозой. Нет, до храма я точно дойду, это решено.
- Не верю я в предназначение, это правда. Но и проход в мир духов для меня закрыт, а значит, путь к храму для меня единственный. Хочу я того или нет, но предназначение свое выполню. В этом можешь быть спокойна.
- Посмотрим, - бросила она. - И еще. Зачем щадил меня во время испытания? Не верил, что я достойна? Поверил гнусным словам Чжоуцзаяня?
Вот блин, и как ей объяснить, что для меня, воспитанного в традициях иного мира, она не мужчина-охотник, а девушка, не сказать, чтобы особо хрупкая и нежная, но все равно девушка? И бить ее мне просто не позволяет воспитание?
- Не видел смысла. Ты храбро билась, с яростью и отвагой, доказывать что-либо не было смысла.
- Ты бежишь от трудностей!
- Я не создаю себе излишних, - поправил я ее.
- Проводник прав, Цэйхонгшу, - произнес Яньонг. - Охотник не ищет вампута, чтобы помериться с ним силой. Нет смысла в битве ради битвы. Помни об этом, юная Цэйхонгшу.
Закончив трапезу, мы собрались и двинулись дальше. Идти в гору было труднее. Подъем сам по себе был пока незначительным, но, как мне и говорили, деревья здесь росли плотнее, и их кроны почти полностью заслоняли небо. Мои спутники резко насторожились, видимо, угроза леррунгов была нешуточной. Поначалу лес мне казался безжизненным, но постепенно я стал замечать движение на земле и на ветвях деревьев. Местные обитатели, по-видимому, с людьми были хорошо знакомы и старались лишний раз не попадаться. В почти полной тишине неожиданностью стал резкий крик Циньчжоу:
- Вниз!
Охотники разом приникли к земле, а за ними и мы с Цэйхонгшу, сказалось отсутствие опыта. Натренированная Чаавэй реакция не подвела, едва мы коснулись земли, над головами отчетливо прозвучал щелчок, похожий на удар хлыста. Четверка опытных охотников тут же вскочила. Яньонг быстро примотал к акрыцу веревку и, размахнувшись, метнул куда-то вверх. Удара о дерево я не услышал. Охотники, кроме Циньчжоу, настороженно следившего по сторонам с Чаавэй наготове, тут вцепились в веревку и изо всех сил потянули. Сверху, почти нам на головы, свалилась длинная туша, похожая на змеиную. У этой твари были небольшие лапы и непропорционально длинный хвост в половину тела. Упав, она сердито зашипела, встопорщив длинные чешуи на голове. Резко просвистел Чаавэй Циньчжоу, и хвост леррунга оказался прибит к стволу дерева. Тварь дернулась, но клинок вошел глубоко.
- Смотри, Цэйхонгшу, так добывают леррунга, - произнес Циньчжоу, беря в руки копье. - Сначала он нападает, надо залечь. И тут же встаешь и метаешь акрыц с веревкой. Леррунг после промаха на другое место ползет, слабо держится за ветки, легко стащить вниз. Хвост - вот оружие его, обезоружь леррунга, и он не опаснее ыххаза станет. Коли!
Четыре копья вонзились в извивающееся тело. Леррунг практически не сопротивлялся, только шипел разинутой пастью и извивался. Без своего хвоста, тонкого и гибкого как кнут, он и впрямь был почти беспомощен. Меткий удар в глаз - и леррунг затих. И пару мгновений спустя Циньчжоу вдруг метнул второй Чаавэй куда-то назад. Обломки перерубленного копья рухнули на землю в паре метров от нас. Я обернулся, - из-за деревьев за нашими спинами вышло несколько охотников. Пять мужчин, трое женщин, все с оружием наготове. Одного из них я узнал сразу.
- Твой путь окончится здесь, Проводник, - произнес Чжоуцзаянь и обратился к своим спутникам. - Проводник мой, займитесь остальными.
- Противна духам кровная месть, - раздался голос Циньчжоу. Охотник вытащил кирык, даже не пытаясь добраться до Чаавэй.
Чжоуцзаянь с боевым кличем кинулся вперед, и его спутники последовали за ним. Мы столкнулись, и я чуть было не расстался с жизнью в первые же секунды боя, не ожидав от немолодого Чжоуцзаяня такой прыти. Удары сыпались один за другим, и я едва успевал блокировать их. О контратаке не могли идти и речи. Я отступал под натиском противника, пока не уперся в ствол дерева. Я пригнулся, и Чаавэй Чжоуцзаяня застрял в стволе. Мой Чаавэй рванул вперед и вверх, рассекая одежду, но враг сумел разорвать дистанцию, отделавшись порванной безрукавкой и царапиной. Секунда, и он вновь ринулся в атаку. Я отразил удар Чаавэй, но пропустил подсечку и упал. Чжоуцзаянь давил на меня сверху. Оставшийся Чаавэй он схватил двумя руками, и я не мог его удержать. Медленно, словно в замедленной съемке, мои клинки, которыми я пытался удержать его, приближались ко мне.