— Тише, тише! — гремел Гаврила. — Успокойтесь! Сегодня съездим в город, привезём кого-нибудь из господ полицейских! Пусть разбираются! А сейчас расходитесь!
Студент из-за спин попытался разглядеть, что там, на земле, но ничего не увидел.
— Савелий! — крикнул диакон — Иди сюда. Смотри, что наделали!
Сава протиснулся через гудящую толпу к другу. То, что он увидел, повергло его в шок. На земле, покрытой снегом, широкими бороздами был распахан большой неизвестный знак, которого Савелий раньше нигде не видел. Знак был похож на свастику с загнутыми заклуглёнными краями по часовой стрелке и четырьмя лучами посередине. В центре знака треугольником, одной вершиной на запад, лежали все деревенские собаки с перегрызенными глотками. Кровь с их тел ставшая почти чёрной, наполнила борозды до самых краёв. Снежная кромка вокруг пропиталась и превратилась в корку розово-алого цвета. Тошнотворный запах псины и начавшей разлагаться крови ударил в нос. Снежные хлопья сыпали с неба падая на чёрную поверхность знака на мгновение превращаясь в красные точки и тут же растаяв пропадали. Люди толпились вокруг, что-то возбуждённо говоря друг другу.
— Ты куда пропал? У своих был что ли? — спросил диакон, пожимая руку студенту. — Хоть бы предупредил.
«Неужели они потеряли власть надо мной? Прав старец», — подумал Савелий ошарашенно глядя на знак.
— Надо ехать в город. Поедешь со мной?
— Поехали, — студент вышел из оцепенения. — Только перекусить бы чего.
— Сейчас подкрепимся и поедем.
— Отец Агафон, — обратился к попу диакон. — Я поехал с Савелием в город.
— Езжайте сыны мои, — ответил священник крестя их обоих.
Друзья пробравшись сквозь толпу пошли в хибарку. Через час лёгкая церковная бричка катила по дороге в сторону Щучинска, оставляя за собой тёмное месиво из грязи и снега. Студент молча сидел на заднем сидении завернувшись в тулуп, выданный ему служкой. Слишком всё для него было нелогично. Он пытался что-то объяснить себе, но все его рассуждения заходили в тупик.
— Чего молчишь Савелий? — спросил диакон. — Или из-за этого безобразия? Да, такого раньше не было и в помине. Что скажешь?
Показался небольшой подлесок, за ним поворот, а там железнодорожный разъезд. Бричка въехала в лесок. Студент продолжал сохранять отрешённый вид. Упряжка проехала через лесной колок, стали поворачивать.
— У меня к тебе серьёзный разговор, — произнёс Савелий. — только как его начать, я не знаю.
— Ну так начинай, — ответил диакон.
— Ты должен мне поверить на слово и сделать всё, что я посоветую.
Из-за деревьев уже должен показаться дом станционного смотрителя, но перед ними вдруг появилась деревенская околица.
— Что такое? — удивился диакон, натягивая поводья и разворачивая лошадь.
— Сашка, они нас не выпустят.
— Кто они?
— Нави. По твоему разумению демоны, бесы. И я ночевал в графской усадьбе, поэтому меня не было.
— Да ты Савка, когда успел в ней очутиться?
— Поехали в село, всё по пути расскажу.
По дороге Савелий вкратце рассказал о графском поместье и ожившем Полецким, о старце, которого встретил, о том, как надо поступать. Наступила пауза.
— Не может быть, — прошептал пораженный монах.
— Может. Лучше заняться обороной. Сегодня ночью они придут и всё решится.
Они въехали в деревню. Ветер стих. Перестал идти снег. Заметно потеплело, с крыш потекли струйки талой воды. Воздух стал наполняться птичьим пением. В разрывы облаков выглянуло солнце. Бричка подкатила к церкви. Диакон со студентом забрались на колокольню. Гавриил стал бить в набат. Первыми подошли поп и несколько служителей культа. Савелий рассказал всё священнику. Скоро на звон собралась вся деревня.
— Братья и сестры! — обратился к народу диакон. — То, что я вам сейчас расскажу, намедни случилось с моим другом Савелием! — он указал на студента. — Вот он, перед вами! Нам предстоит трудная ночь! Мы должны противостоять силам ада! Сегодня может решиться судьба мира!
Диакон рассказал о проклятой усадьбе, о встрече Савелия со старцем. Студент объяснил, что нужно делать. Распределили работу. За околицу вышли двенадцать девушек в белоснежных одеждах с лошадями запряжёнными в плуги. Старики грузили на подводу убитых собак. Женщины и дети раскладывали кострища. Поп со служками с молитвами засыпали непонятный знак. Груженная собачьими телами колымага, скрепя колёсами подъехала к вспаханной полосе.
— Может собак закопать? — спросил кто-то из крестьян.
— Нет. Надо их сжечь, — пояснил студент. — Я видел графа Полецкого, но это был не он. В его тело кто-то вселился. Если мы оставим собак, то возможно нежить войдёт в них.