— Я Астарот! Повелитель легионов тьмы и Верховный Главнокомандующий Нави! Вам, выжившим, выпала большая честь! Сегодня вы будете принесены в жертву! Это откроет путь для прихода нашего повелителя на Землю. Завтра весь мир падёт на колени перед ними! — Полецкий оглядел своё адское сборище. Монстры тоже изменились, кожа у них стала тёмно-серой, тела изогнулись ещё больше, как будто сейчас сломаются, и продолжил. — Мы уже достаточно сильны. Нам не нужно бояться света.
Граф махнул рукой, купол растворился. Высоко в небе засверкало солнце. Вдруг старик начал кривляться и корчить рожи. Через секунду он рухнул на землю, а на его месте появился другой человек. С виду обыкновенный, только очень высокий. Безбородый, темноволосый. Не молодой, но и не старый. В странной переливающейся одежде серебристого цвета состоящей из длинного плаща и хитона перетянутого широким чёрным поясом. На боку в ножнах меч. На голове белый металлический обруч с большим красным камнем в золотой оправе. На спине закреплён круглый, отполированный до зеркального блеска щит. На ногах высокие светло-серые сандалии. В руке он держал жезл в виде двух переплетённых, перевёрнутых относительно одна другой змей, пожирающих друг друга с хвостов, символ адского войска. Астарот направил жезл на людей, отчего у тех отнялись руки и ноги.
— Связать военнопленных, — приказал он. — Привести сюда проводника и сопроводить его в мой шатёр.
Савелий открыл глаза. Он лежал на полу, в полумраке большого помещения на боку, с неестественно подвёрнутой под себя рукой, которая сильно затекла и онемела. По комнате гулял прохладный ветер, врывающийся через разбитые окна, производя неясный, гудящий шум. При каждом новом порыве одна из фрамуг скрипела и стукалась о раму, создавая хлопающий звук, отдающийся в больной голове. С улицы доносились шелест листвы с мерным стуком дождя. Сильно хотелось пить. Савелий попытался облизать пересохшие губы. Он приоткрыл рот, но тут же почувствовал резкую боль. Сава языком дотронулся до губ. Они были все в запёкшейся крови, ко всему опухли и покрылись маленькими язвочками на повреждённых местах. Студент с трудом высвободил руку из под себя и вытянул её за спиной. Пальцы начало противно покалывать, вызывая неприятные ощущения. Глаза немного привыкли к сумраку. Савелий разглядел перед собой лежащий на боку стул, одна ножка у которого была сломана. Он протянулся к стулу и взявшись за ножку пододвинул его ближе. С помощью импровизированной опоры кое-как поднялся на ноги. Теперь можно было осмотреться. Судя по всему, Сава находился на первом этаже заброшенного дома в большом зале. Кругом царил невообразимый хаос. Всё, что могло быть опрокинуто, валялось на полу. Добротная мебель переломана. Разодранные полотна картин болтались клочьями в висящих на стенах рамах. Гипсовая отделка с прекрасными позолоченными фресками и лепниной кое-где отбита от стен. Савелий вспомнил разговор, произошедший накануне с диаконом.
— Ничего себе, крестьяне не тронули усадьбу, — подумал вслух студент. — Что же со мной произошло?
Савелий попытался вспомнить, как он оказался здесь, на полу с разбитым лицом. Но не смог, только голова разболелась сильнее, да и пить хотелось. Может, когда он вошёл, его кто-то ударил? Но кто? Может ночевал какой-нибудь беглый каторжник? Если это так, то его, Савелия, должны были ограбить. Студент полез в карман, в другой. Нет, всё на месте. Даже зажигалка, уж её бы точно украли, как-никак позолота с серебром. Что же всё-таки произошло? В тяжких раздумьях Сава, шатаясь поплёлся в прихожую, отделяющую зал от входных массивных дверей. Подойдя к выходу он оглянулся, но ничего не увидел, что могло прояснить его мысли. Савелий толкнул правую дверь рукою, но она не поддалась. Он толкнул левую. Тот же результат. Сразу вспомнились вчерашние разговоры об этом месте. Страх стал заползать в душу. Саве показалось, что кто-то крадётся у него за спиной. Студент ухватился за ручки и дёрнул на себя. Двери к его удивлению легко распахнулись. Сзади ветер стукнул пустой фрамугой о раму. Савелий в страхе пулей кинулся из дома, сбежал по крыльцу пробежав пару десятков метров и остановился с опаской оглянувшись. В тёмном проёме он никого не увидел.
— Вот дурак! — сказал вслух Савелий. — Сразу на себя надо было открывать, а то испугался, сам не знаю чего.
На улице моросил мелкий дождь, ветер раскачивал тяжёлые от влаги ветви деревьев. Студент снял фуражку, подняв лицо к небу с открым ртом. Мелкие капли оросили кожу и язык. Боль немного стихла. Прохладный ветер приятно обдувал больную голову. Сава постоял ещё немного, затем надев головной убор и подняв воротник кителя пошёл в сторону села через луг, несильно увязая в глинистой почве. Вот и роща. Дождь барабанил по листьям деревьев, стекая по ним тонкими струйками. Всё вокруг выглядело серым и унылым. Кроме шума дождя с ветром не было слышно никаких других звуков. Казалось, что эта дорога не закончится никогда. Саву начало знобить. Он натянул фуражку до самых ушей, застегнулся на самую верхнюю пуговицу, засунул руки в карманы брюк и прибавил шагу.