— Но это же другое, — возмутился Савелий.
— Может и другое, — ответил Гавриил. — Люди говорят, что есть болезнь такая. Как же она называется? Скелет, склемент...
— Склероз, — поправил студент.
— Точно, — кивнул служитель культа. — Так человек ничего не помнит, даже себя.
— Как ты сказал? Даже себя? — спросил Савелий.
— Да, — согласился диакон. — Что так тебя удивило?
— Да так, ничего, — неуверенно ответил студент.
— Вот скажи нам, если ты нас всех заешь, скажи тогда, как кого зовут? — попросил Савку кузнец.
Сава осмотрел присутствовавших. А ведь действительно, он не знал, как их зовут. — Не помню. — виновато произнёс студент. — Можно я тут у вас немного побуду, а потом уйду.
— Оставайся, — кивнул диакон.
Савелий и в самом деле стал сомневаться, не болен ли он. Про склероз ему было известно, но возможно у него дежавю, психическое состояние, при котором человек ощущает, что он когда-то уже был в подобной ситуации, однако это чувство не связывается с конкретным моментом прошлого, а относится к прошлому в общем. Выяснять, был ли студент здесь вчера или нет, бесполезно. Толку не будет. Вот уже выпито почти всё. Сава почувствовал сильную сонливость, голова его качнулась, он завалился набок прямо на диакона и тут же заснул.
— Совсем замаялся, — сказал монах, убирая со своего плеча голову студента. — Василий, давай его переложим на топчан. Бери за ноги, а я за руки.
Вася взял Савелия за щиколотки, но тут же отдёрнул руки.
— Ты чего? — удивился Гаврила.
— Холодный, как лёд, — испуганно ответил подручный кузнеца.
— Берись. Небось он всю ночь на болоте пролежал. Перекладываем.
Они положили студента на топчан, накрыли рогожей. Посидели ещё немного, обсуждая случившееся. Перед тем как расходиться, договорились собраться здесь же вечером.
* * *
Уже смеркалось. Холодный северный ветер гнал по небу тяжёлые низкие тучи, завывая между домами. Столбы пыли гуляли по улицам деревни, распадаясь на небольшие вихри, чтобы потом снова, захватив с собой всевозможный уличный мусор, закрутиться где-нибудь в переулке, поднимая всё вверх и бросая на редких прохожих. Диакон Гавриил, кузнец Иван и его подручный Василий сидели в хибарке в ожидании плотника Игнатия. Тот обещал зайти под вечер, принести на пробу своей настойки, но что-то задерживался. В тесной каморке царил полумрак, но света не зажигали ввиду экономии керосина, который надо сказать, был дорог, а свечи перед каждым уходом считал поп. На топчане из-под рогожи похрапывал Савелий. Все молча сидели вокруг небольшого стола поглядывая на дверь.
— Что-то Игнат не идёт. Уж пора бы. Да и погода, смотри как испортилась, — ни к кому не обращаясь сказал Иван.
— Да, погода нынче не очень, — ответил диакон. — В этом году совсем не то, что в прошлом. Осень, наверное, рано наступит.
— В позапрошлом осень тоже рано наступила. Но в этом... — сказал Иван. — Ну где его черти, прости Господи, носят.
— Не богохульствуй. — буркнул монах, зыркнув исподлобья на кузнеца.
Дверь скрипнула. Все разом устремили взоры на звук. Она немного приоткрылась, но сразу же захлопнулась.
— Ветер шалит. Ну и погодка. В такую хороший хозяин из дома собаку не выгонит, — констатировал кузнец.
Вдруг со стороны болота раздался многоголосый, жуткий протяжный вой.
— Никак волки воют? — спросил испуганным голосом крестящийся Васька.
— Что-то не похоже, — ответил Иван — Я волка знаю.
— А кто ж тогда? — тихо произнёс Василий.
— Ведьмы! — гаркнул диакон.
Вася вздрогнув стал креститься в два раза быстрее. Все захохотали над его робостью.
— Не бойся! — Гаврила хлопнул подручного по могучему плечу. — Я пошутил. Волки это, кто же ещё.
— Смотрите, наш гость зашевелился, — заметил Иван.
— Точно. Вставай, садись с нами, — позвал Савелия диакон.
Сава сел за стол на предложенное ему место.
— Ну как голова? Не болит? — поинтересовался Гавриил.
— Болит, — ответил студент.
— Сейчас поправишься. Прийти товарищ должен, кое-чего принести.
Тут дверь опять скрипнула, приоткрывшись сильнее, заставив всех повернуть головы в её сторону, и резко распахнулась. Вошёл Игнат со словами.
— Ну и погодка. Ветер холодный, аж до костей пробирает.
Все, кроме студента, оживлённо приветствовали плотника. Тот прошёл к столу, держа перед собой котомку, сел рядом с Савелием, положив суму себе на колени. Оттуда он извлёк четвертину с жёлтой жидкостью, поставив на стол. Следом поставил вторую с рубинового цвета напитком. Иван взял ёмкость с жёлтой настойкой, открыл, понюхал.
— Абрикосовая, — уточнил кузнец. — А другая какая?