Савелий посмотрел на усадьбу. За спиной что-то скрипнуло, он резко обернулся. Калитка, которая только что была перед ним, оказалась позади. Сава повернулся в сторону дома. В окне второго этажа появилась человеческая фигура в белом балахоне с горящей свечой в руке. Луна опять закрылась тучами и среди кромешной тьмы, там, где стоял человек в окне, вспыхнули две точки. В голове четко прозвучали слова, «Иди ко мне». Студент схватился за голову, закрыв уши. Но голос продолжал звать.
— Замолчи! — закричал Сава. Но это не помогло. — Нет, нет, — шептал Савелий, давя руками на уши.
Вдруг всё тело налилось свинцом. Руки сами опустились, ноги стали ватными, голову сдавило как будто стальным обручем. Сознание лихорадила мысль «Сопротивляйся», но и она угасла. Студент выпрямился и безвольно двинулся прямо к дому. Взошёл по ступенькам к самым дверям. Они открылись, впуская его внутрь и сразу захлопнулись. Тут же вспыхнули свечи, стоящие везде в канделябрах, осветив помещение. Тяжесть отпустила. Студент стоял посреди большого зала напротив деревянной маршевой лестницы с чёрными перилами, покрытой красной дорожкой. Вдруг дверь сверху с грохотом открылась. Из неё вышел старик с косматой головой и большими седыми усами одетый в изорванный белый балахон. Всё лицо у него было в запёкшейся крови, глаза горели как у волка. Правая рука вывернута в бок, из левой в локте через ткань торчала сломанная кость.
— Граф Полецкий, — прошептал студент.
Старик поманил скрюченным пальцем Саву к себе. Тот безропотно пошёл по ступеням к деду. Старик молча указал ему на открытую дверь, откуда только что вышел. Студент вошёл в неё. Посреди просторной комнаты, освящённой чёрными свечами, за длинным, пустым столом сидели скрюченные страшные люди. Перегнутые и переломанные тела, с вывернутыми шеями и горящими глазами. Старые, молодые, были даже дети.
— Садись! Вот твоё место! — указал старик на стул, стоящий во главе стола.
Савелий сел. Он диким взглядом посмотрел на молчащих, шевелящихся чудовищ, на пустой стол и спросил.
— Где я? Кто вы?
В ответ раздался дикий хохот. Чудища смеялись над студентом.
— Зачем я здесь?
Кто-то заорал «Ты наша еда!» и все принялись тянуть к нему свои лапы. Савелий вскочил с места, прижавшись к стене. Кривые, с гниющей плотью руки потянулись к нему со всех сторон пытаясь схватить. «Кровь! Хотим твоей крови!» кричали чудища со всех сторон.
— Нет, нет, — зашептал студент. — Это не правда. Я сплю.
Уже корявые пальцы коснулись его кителя, вцепились в волосы и шею. Страшные, с большими клыками пасти потянулись к лицу.
— Стойте! — крикнул граф.
Все сразу же отскочили от Савелия, как ошпаренные рассевшись по своим местам, хищно озираясь и слизывая длинными языками пену со своих морд.
— Он нам нужен живой! Это единственный с их стороны, кто пришёл к нам по своей воле. Он наш проводник в мир живых.
Старик посмотрел на студента и произнёс.
— Сейчас ты исполнишь обряд став одним из нас. Если ты откажешься, они сожрут тебя заживо. Ты должен сам сказать, «согласен».
Савелий, стоял прижавшись к стене, растопырив руки. В горле пересохло, в голове сплошная каша. Сознание отказывалось согласиться с действительностью, считая всё видением. Оно бунтовало, заставляя сказать нет.
— Нет, — пошевелил одними губами Сава.
Тут же, по знаку старца, на него накинулись со всех сторон. И когда Савелий снова почувствовал их холодные лапы, их смрадное дыхание, не помня себя он осипшим голосом крикнул.
— Согласен!
Все тот час отскочили от студента. Полецкий выкрикнул что-то на незнакомом языке. Двое монстров, мужик в истлевшей крестьянской одежде с выгнутой горбом спиной и баба с головой повёрнутой назад, кинулись из комнаты, а когда вернулись, в руках у них была детская люлька. Они поставили её на середину стола. В ней мирно спал малыш. Вдруг малютка открыл глазки, несколько раз моргнул ими, покрутил головой и заплакал. Старик подошёл к колыбели. Своими кривыми, переломанными руками достал из неё ребёнка положив на столешницу. Развернул пелёнки. Малыш оказался мальчиком.
— Сядь на своё место! — приказал граф.
Савелий сел. Полецкий взял ребёнка на руки, поднёся к нему.
— Держи! — приказал он снова.
Студент взял малыша, дитя сразу успокоилось. Старик молниеносно когтем разрезал шейку ребёнку. Из раны потекла алая кровь.
— Пей! — повелел Полецкий.
Студент диким взглядом посмотрел в глаза чудищу, стиснул зубы, но сознание уступило место какому-то жуткому чувству голода и он с остервенением впился в детскую плоть.
— Всё, достаточно! — остановил его граф.
Сава оторвался от тельца. Мозг, как ток от лейденской банки прошила мысль, «Что я наделал!». С его подбородка капала кровь с прокусанных губ на безжизненное тельце. Вдруг оно стало чернеть превращаясь в пепел. Через растопыренные пальцы на стол просыпалась зола.