Занимаясь рассуждениями плюсов и минусов моего подневольного положения, я попутно убрала дом, сварила кашу и, набрав полевых цветов, полностью обновила внешний вид жилища. Уборка заняла почти полдня, но я не жалела потраченного времени и не жалела, что за это время могла полежать и отдохнуть. Отдохну потом, схожу за травами, осмотрю огород, времени у меня навалом. Мне еще предстоит прожить здесь без малого семьдесят лет. Вспомнив об очередном заседании совета по моей проблеме, только испортила себе настроение. Лучше бы меня никто не трогал, мне хватало проверок на месте от прозорливого и въедливого Бонифация Арлио Рафола и его нюхача. За пятнадцать лет они меня достали своими проверками и неожиданными приездами посреди ночи. Последние шесть лет, проведенные в странствиях помогли мне расслабиться и подзабыть въедливый характер куратора. Удивительно, но его нюхач не проболталась о мнимом любовнике, коего она встретила в моем доме, даже слепков не осталось, кроме что лесоруба. Или проводники могут искажать не только пространство, но и накладывать вокруг себя фон, из-за которого на слепках не отражается их появление. Эта проблема меня крайне заинтересовала, но из-за отсутствия подручного материала для исследований, пришлось заглушить в себе огонек научного зуда до более подходящих времен. Да и вообще, ученого из меня уже не получится, поздно спохватилась, теперь я больше практик-лекарь.
До совета осталось не так много времени как хотелось бы. Следовало бы подготовиться, тем более ко мне пришлют нового проводника. Их каждый раз меняли из-за боязни сговора между заключенными и проводниками, охочими до наживы. Начинается новый виток моего заключения, очередные 15 лет без права на апелляцию, хотя я и так не требовала изменений в мере пресечения моей свободы.
Постаравшись отрешиться от навязчивых мыслей о предстоящем совете, я вернулась в свою действительность. Поела, переоделась, приняла ванную в деревянной бочке, приспособленной мною для банно-помывочных мероприятий, и отправилась спать. А вот сон решил не торопиться. Я просто лежала, пялясь в открытое окно, разглядывая далекие звезды, вдыхала чистый ночной воздух, прислушивалась к сумеречной жизни животного и растительного мира. То ли чересчур устала, и сон канул в небытие, то ли отвыкла от собственного жилья. Я слушала стрекот кузнечиков, шелест листьев и тишину ночи. Радовало отсутствие пациентов, к которым необходимо бежать на всех парах, а еще возможность поваляться подольше. За шесть долгих лет странствий устала от постоянной смены декораций, от круговерти дорог, от разных болезней, от людских бед и характеров.
Осознав под утро, что уснуть не судьба, решила вставать. Разогрев вчерашний ужин, быстро собралась и по утренней зорьке, отправилась в ближайший лес за пополнением растраченных в дороге трав. За двадцать лет, проведенных вдали от цивилизации и интриг, я пообвыклась и приспособилась к сельской жизни, с меня слетел наносной лоск придворной фифы. Здесь мне не надо было держать лицо, не надо было думать, что сказать и как это преподнести.