Удивительно, но я наслаждалась жизнью, ее полнотой. Да, простая жизнь не сахар, но я не жаловалась. Мне никогда не хватало именно свободы. За мной не следили, не доносили мой каждый шаг отцу, не слонялись телохранители, не бегали служанки и няньки. Я стала самостоятельной, пусть мне и приходилось постоянно отмечаться в префектурах, выдерживать приезды куратора, принимать у себя и бегать по домам больных пациентов. А когда выдавались вот такие свободные минутки, когда я была предоставлена самой себе, они полностью компенсировали все неудобства подневольного существования. Уже давно меня никто не называл принцессой, даже в привилегированных кругах общества, но только здесь я окончательно уверилась в том, что от меня отстали и сняли со счетов наследования.
В лесу я провела практически до шести часов. Зато притащила домой столько трав, что когда все сгрузила на лавку у дома, поняла, что руки не слушаются и трясутся от усталости и перенапряжения, а травы еще нужно рассортировать и разложить для просушки. Пожадничала, что и говорить.
Не став даже присаживаться ради отдыха, пусть и кратковременного, первым делом отправилась в дом за инструментами. Еще толкая входную дверь, заподозрила неладное, но среагировать правильно уже не успела. Мне в нос шибануло ядовитым запахом дурман-травы такой концентрации, что мгновенно заложило все органы обоняния. Глаза тут же заслезились, горло перехватило спазмом, уши забило пробками, как если бы я находилась высоко в воздухе. Нелепо взмахнув руками, в тщетной попытке отмахнуться от сбивающего с ног аромата, я успела еще ощутить позади себя присутствие постороннего человека, когда мне на голову что-то обрушилось. Мир рухнул, погребя и меня заодно...
В себя приходить оказалось неимоверно тяжко. Голова гудела рассерженным ульем, в черепную коробку изнутри стучались и явно не молоточками, звон больше напоминал мощную кувалду. Непроизвольно застонала и тут же умолкла, услышав тяжелый низкий стон, явно принадлежащий мне. Сделала попытку открыть глаза и поняла, что-то не так. Перед глазами разливалась непроглядная темень. Мне хватило одной попытки для начала паники. Потери зрения я боялась больше всего на свете, так как еще в детстве ощутила на себе этот ужас беспомощности и беззащитности.
С трудом поборов катящийся лавиной панический ужас, снова сделала попытку открыть глаза и растеклась лужицей от облегчения, затопившего сознание. Прямо перед носом узрела контуры то ли пещеры, то ли камня. Видимо вокруг меня была ночь или наоборот, меня держат в каком-то темном помещении. Едва до меня дошел смысл пронесшегося в мозгу мыслеобраза, на тело навалился собачий холод, пробиравший до костей. Боль в голове отступила перед очередной панической мыслью о своем местонахождении. Захотелось кричать в голос, но памятуя о том, как звучал мой голос несколько мгновений назад, я переборола себя и осталась молчаливой. Что делать, пока не знала.
Осторожно пошевелившись, определила - ни на руках, ни на ногах пут не наблюдалось. А раз меня не обездвижили, значит, не опасаются. Магические способности как были скованными, так и остались, но я давно перестала полагаться только на одну магию.
Хорошенько пошевелив всеми конечностями в попытках разогнать застоявшуюся кровь, сумела, наконец, принять сидячее положение. Как и предполагала, вокруг меня разливалась ночь, не такая уж и темная, как мне показалось после возвращения в сознание. Только вот на этом положительная часть эпопеи и заканчивалась. Я сидела на каменистой узкой дорожке высоко в горах, а вокруг меня, насколько хватало глаз, раскинулись заснеженные горы. От вида близкого многовекового слежавшегося снега тут же пробрало до костей. Меня же выкинуло прямиком из дома, где пока до зимы еще жить да жить. Тоненький сарафан от зверского холода не спасал. Хорошо еще рубашку я надела с длинным рукавом, подстраховалась из-за лесной мошкары. Задняя седалищная часть тела мгновенно заледенела и утратила всякую чувствительность.
Прикусив нижнюю губу, постаралась успокоиться. Страшного ничего не случилось. Ну, вынесло непонятно куда, да и выбираться, кто бы подсказал. Главное, жива. Мне, правда ранее не приходилось бывать в столь безнадежных ситуациях, всегда как-то находился выход или мне приходили на помощь. А с другой стороны, если не поторопиться с собственным спасением, в течение часа от меня останутся промерзшие кости, да сосульки из носа. Хотя нет, на таком морозе любая жидкость замерзнет еще на выходе из того же носа.