Мне, как раз, удалось вырваться из-под жесткой опеки Древяна и стать самостоятельной единицей. А повоевать пришлось. Древян не желал даже думать о моей самостоятельности, насильно удерживая при дворе и лелея мечты о женитьбе с Коэном. Пришлось провернуть несколько весьма при неприятнейших дел, влезть в парочку скандалов и замешаться в очередной заговор против нашего дражайшего императора. А скандалить я умела, что с блеском и провернула. Вот тогда Древян скрепя сердце дал мне свободу и возможность заняться самообразованием. Я с легкостью поступила в университет магии и уже училась на седьмом, пред выпускном курсе. Всегда нелюдимая и одинокая, в академии я приобрела настоящих друзей, способных не только помочь в учебе, но и выручить, если понадобится. Учиться мне нравилось, а жить в студенческом городке, подальше от вездесущего ока Древяна и того больше. За семь лет я смогла несколько восстановить свое пошатнувшееся душевное состояние, пришла в норму и стала напоминать обычную взбалмошную студентку, а не суицидально настроенную дуру, пытающуюся доказать свою психическую состоятельность.
Мы как раз сдали очередной экзамен и с друзьями завалились в свой любимый кабачок, немного расслабиться. Ребята тут же заняли свободный столик, пока не налетели другие студенты и заказали небольшой ужин со спиртным. Мы с подружкой Ликой спиртного не пили, она по причине слабого здоровья, я же по причине неприятия и неадекватного поведения. Даже Древян опасался меня в нетрезвом состоянии. Только такое со мной произошло всего лишь несколько раз, после которых я знала, алкоголь не мое и без жесткого контроля над своим телом я страшна даже себе.
Звучала веселая кабацкая музыка, подвыпивших посетителей только прибавлялось и мы с Ликой чувствовали себя, по меньшей мере, королевами бала. В один из возвращений к нашему столику Лика узрела неподалеку от нас отмечающих что-то преподавателей, среди которых и присутствовал Гордон, тогда перспективный молодой препод. Его обожали все девчонки нашего курса. Я подбила Лику пригласить того на танец и пока девушка разводила шуры-муры, вернулась к нашим ребятам. Пить хотелось ужасно, и я не глядя схватила предложенный кем-то кубок. Что это вино, я поняла только, когда все выпила. Последнее что я тогда запомнила - это огромные удивленные глаза Гордона и мое наглое приглашение того потанцевать. Следующее воспоминание - страстный поцелуй с Гордоном в темноте. Его сильные, наглые руки, шарящие по телу, его губы, ласкающие шею. Потом снова провал. Снова его глаза, подернутые дымкой страсти и тихий властный голос - моя. После той ночи Гордон стал не только моим любовником, но и верным товарищем на долгие годы, защищающим меня от посягательств отца.
Очнувшись от воспоминаний, я с каким-то щемящим душу ужасом подумала, сейчас у меня еще меньше времени на восстановление психического здоровья, чем тогда. На секунду я встретилась взглядом с Гидеоном, заметила его странный встревоженный взгляд, чуть раздувающиеся тонкие ноздри, а потом, стряхнув с себя оцепенение, направилась прямиком к Магде.
То, что я творила, лучше никому из моих родичей или знакомых не знать. И если в первое время Гидеон снисходительно посматривал в мою сторону, то через час он всерьез озаботился моим моральным обликом. Да, мне без труда удалось заполучить внимание малышки Магды в свое полное распоряжение. Наивная малышка уже через пять минут прониклась ко мне восторженным интересом, а спустя полчаса готова была делать ради меня все что угодно. Гидеон позабылся тут же и, смущающаяся Магда, пригласила одного из старейшин на танец, заставив Гидеона развести руками, признавая свое полное поражение. Однако я пошла еще дальше. Убедила красавицу в том, что старейшина лучшая партия для такой красавицы, чем какой-то там проводник. Даже убедила девушку тут же при всех разорвать всяческие отношения с Гидеоном, что та и проделала под всеобщее удивление и недоумение. А мягкая Магда, смущаясь и краснея, поведала остолбеневшему от подобной наглости Гидеону о том, что нашла более подходящую кандидатуру и дает парню полную свободу.
Я видела изумленное личико Хисаны, не ожидавшей такой борьбы за личное счастье, от, казалось равнодушной к любым проявлениям своих чувств, людской девушки. На меня смотрели практически все в зале. А я флиртовала со всеми старейшинами, не тронув лишь отца и дядю Гидеона. Почему? Не знаю. И при том, не танцевала ни стриптиз, не вешалась на шею ни одному из мужчин. Однако за мной ходили толпами, ловили каждое слово, каждый жест, каждый взмах ресниц.
В какой-то момент поняла, мои чувства стали выходить из-под жесткого контроля. Прятать их становилось с каждым разом все проблематичнее и проблематичнее. По спине не таясь постоянно пробегали волны мурашек, холодя и без того мокрую спину. А разум все чаще затмевали посторонние мысли, образы.