- Почему же, - король удивленно приподнял ухоженную бровь, наблюдая за моими метаниями с вальяжной ленцой, - раньше ты не считала это жестоким.
- Сволочь, - я прикусила нижнюю губу, чтобы не выругаться еще более замысловато, потом отвернулась от короля, лихорадочно соображая, что можно выторговать из поблажек, которые явно последуют, едва я дам согласие. - Ты должен...
- Не поможет, - Коэн только передернулся, услышав мою брань, - ни твои ругательства, ни твои мольбы. Все уже окончательно решено. Необходимые для этого бумаги подписаны, сопровождение готово, настоятельница оповещена.
- Даже не будет портала? - Удивилась я, пытливо взглянув на мужчин.
Оставаться спокойной с каждой минутой становилось все сложнее и сложнее. К горлу подступала паника, горьким комком оседая в глотке. Севанна, не то место, где я бы мечтала встретить старость.
- Там нет доступа к порталу, - ответил мне Грий, усиленно думающий над моим неадекватным поведением, продемонстрированным недавно.
Думай, думай. Когда поймешь, куда меня засунули, останется только волосы рвать на голове и всех остальных местах, где они растут. Мстительно подумала я, разглядывая нахмуренное лицо советника. Было видно, Коэн не удосужился рассказать, что для меня означает этот горный, отдаленный и, в общем-то, ничем не примечательный монастырь. Именно этот монастырь, против других я ничего не имела. Тяжело иметь столь осведомленных в твоих слабостях родственничков, отягощенных большой властью и немалыми возможностями.
В своем далеком детстве я провела в этом монастыре всего два года, но жуткие воспоминания остались на всю жизнь. Нет, в монастыре ко мне относились довольно хорошо, никто не наказывал, не бил, не следил за моими передвижениями, только ощущение полной безнадежности держало крепче настоящих кандалов. В монастыре проживало всего двадцать монахинь. Думаю, и сейчас там мало что переменилось. Послушниц в монастыре не обучали. Обычно здесь обретались сосланные в наказание, не угодные правителям женщины, имеющие магический дар. Представьте, двадцать женщин разного возраста без права возвращения к обычной жизни и, особенно, без права колдовать, пользоваться своим основным даром, и не имеющих возможности уйти, куда глаза глядят. Не в силу заборов или других ограничений, а именно из-за дара, текущего в их жилах.
И мне пришлось там пробыть два года. Это жутчайшее место, где полностью перекрываются все энергетические потоки, и ты не можешь пользоваться даже толикой магии. Дар словно иссыхает, исчезает. Ты перестаешь чувствовать магию, не можешь прикоснуться к силе.
Это страшнее той экзекуции, которую провели на мне, когда искусственно заперли мой дар в тюрьме. Здесь всегда есть возможность прикоснуться, пусть чуть-чуть, но доступ всегда есть, а значит и надежда на будущее освобождение присутствует. А там такого нет. Вроде бы все умения при тебе, ты помнишь, как ими пользоваться, но лишь касаешься дара, все мгновенно меркнет, словно ты погружаешься в темноту, вязкую, муторную, не дающую дышать и нормально думать.
Что сокрыто в стенах монастыря и его окрестностях, не знаю, но оказываясь там, тут же понимаешь, твой дар исчез, словно его никогда и не было. Ты становишься обычным человеком, слепым, глухим, бесполезным. И даже нет сил, вырваться из этих стен и уйти на свободу. Ощущение, если ты покинешь обитель, твой дар больше никогда не вернется, полностью уничтожал всякую волю к побегу.
Сердце кольнула тревога. Едва я окажусь в стенах монастыря, я не смогу полноценно контролировать вторую ипостась. И если Харон ощутит мою слабость, он тут же вырвется на свободу, и я ничего не смогу ему противопоставить. В отличие от меня, живущей магией, Харон вполне довольствуется человеческими основами бытия. А это означает еще один бунт и в этот раз заговор может обернуться совсем не в пользу Коэна. И что самое интересное, Коэна не переубедишь, он твердо намерен отправить меня за эти стены.
Я посмотрела на короля, не зная, что предпринять. Простому моему рассказу король не поверит, ему нужны реальные доказательства, а я не готова показывать Харона, могущего вцепиться в глотку Коэна мертвой хваткой, едва тот ощутит свободу. К тому же у меня может не получиться загнать вторую сущность назад, в спячку. Умолять и ползать на коленях перед упорствующим монархом, тоже не вариант. А верных друзей, способных помочь мне избежать незавидной участи, у меня нет. Проводник не в счет. Он один. Пусть и знает нелицеприятную правду.