Меня вырвало, а судорога, прошедшая по всему телу, на мгновение преобразила тело, окончательно сделав похожим на двуликого Януса, с его двумя лицами и двумя спаянными телами. Я снова закричала, стараясь оттянуть эти страшные для меня мгновения. Даже в кошмарных снах я не видела себя двуликим Янусом, с их неприятными лицами-масками, с застывшими гримасами и двойными телами, хотя подобные проявления настоящих богов последние Янусы практически не практиковали, предпочитая появляться в одном из своих видов. Тоже чтили красоту, к которой имели слабость.
- Тише, я помогу, - возле уха едва слышно прошелестело, и моего измученного тела коснулась легкая дымка чего-то странно невесомого и прохладного.
Чудом, открыв воспаленные глаза, тело устало бороться с болью и необратимыми изменениями, я увидела едва заметную сероватую дымку, проплывшую мимо моего покореженного тела и у самого порога выросшую в прозрачную колеблющуюся на ветру невысокую тоненькую девичью фигурку, одетую в бледно-розовые просторные одежды. На мгновение она обернулась в мою сторону, и я с удивлением узнала в ней душу погибшей девушки, подобранной мною в шестилетнем возрасте. Ее темные, похожие на провалы, глаза с тоской и нежностью прошлись по моему телу, и девушка тут же истаяла, растворившись в рассветной дымке, проникающей в проем незакрытой до конца полотняной двери палатки.
Я слабо улыбнулась искусанными до крови губами, закрывая глаза и наконец, погружаясь в омут черного небытия, сознание устало бороться с напастью под именем Харон. Хотя бы одна душа отправилась в истинное место своего упокоения, так и не подчиненное моим вторым Янусом. Не смотря на напоминание Харона о том, что я могу призывать души, других проявлений я не ощущала, даже не знала о наличие души мальчика, приходящегося мне настоящим братом.
Харон, кажется, сумел сделать все, как ему мечталось. Мне осталось только уйти, раствориться в этом омуте боли, дабы хоть как-то сохранить частицу себя. Меня окончательно накрыло тьмой, унося в тишину, покой и черную мглу.
***
Перед глазами проносились какие-то непонятные образы, не способные задержаться настолько, чтобы мозг сумел бы их идентифицировать. Меня легко, даже нежно покачивало или мне это казалось, не знаю. Словно на море, в безветренную погоду в уютной небольшой лодке с навесом. И признаться, из этого состояния выходить совершенно не хотелось. Так легко, покойно, безболезненно...
Мозг неожиданно уцепился за последнее слово, словно утопающий за соломинку. Безболезненно. А если наоборот. И тут мозг словно взорвался. Меня выбросило из небытия как камень из пращи, дабы тут же погрузить в пучину настоящей боли и всех острых ощущений, связанных с превращением моего тела в тело настоящего Януса. От нахлынувшей боли я закричала, корчась от судорог, выворачивающих тело наизнанку, и услышала вкрадчивый уговаривающий голос Харона, настойчиво увещевающий меня отступиться и позволить ему довершить начатое.
- Ты поймешь все преимущество нового положения, малышка. Никакой больше боли. Общие помыслы, общие желания...
- Общее тело, - прохрипела я из последних сил, неожиданно справившись с новым приступом боли.
- Конечно. - Харон стал ближе, еще более вкрадчивым и заботливым. - Ты рождена для этого. Ты само воплощение Януса Великого.
- Нет, - я судорожно закашлялась, сплевывая кровь, накопившуюся во рту, - скорее уж Ясноокая Богиня, мое воплощение.
- Ясноокая? - Харон на мгновение опешил, но тут же поспешил меня приободрить. - Почему бы и нет. Ясноокая Богиня хорошее воплощение.
- Только там нет места мужской сущности. - Повысив голос, с нажимом проговорила я, начиная понемногу перетягивать переделку тела на свою сторону. В какой-то миг, вспомнив ковею, я поняла, что не могу сдаться на волю победителя без борьбы, только чтобы освободиться от терзающей тело, боли.
Вернуться из-за грани, за которую меня загнала адская боль, оказалось непросто. Я всегда пасовала, когда мое физическое тело, затрагивала боль любого толка. Когда-то давно, в бытность мою пограничным магом, довелось пережить пытки, попав в плен, а потому, знала свой порог и боялась, что не смогу его переступить, если вновь придется пережить даже небольшую физическую боль. Просто струшу и сдамся без боя. Те воспоминания ломали мою душу и делали покорной. Харон знал о моих слабостях, очень хорошо знал, в отличие от меня. Мне ни разу не удалось подловить Януса на его слабостях, если не считать его полное неприятие женских физиологических слабостей.