- Я знаю, - девушка забрала у меня чашку и, поставив ту на столик, повернулась снова ко мне, - ложитесь поудобнее. Лекарство обладает расслабляющим и сонным действием на организм магически одаренных.
- Ты знаешь о моем даре? – Удивилась я, последовав совету монашки и не став ей особенно перечить, не в том я пока состоянии. Что-то я часто стала удивляться тому, что вокруг меня происходит.
- Конечно, - девушка с оживлением кивнула, - мать-настоятельница предупредила о том, кто вы такая. Иначе и быть не могло. Вы всем нужны, живой.
- Кому? – Прищурившись, я более внимательно взглянула на эту странную монашку, знающую для своего возраста достаточно много.
- Не знаю, мне не сказали, - пожала плечами юная послушница, снова засмущавшись. Она живо подоткнула мне тонкое одеяло, суетливо поправила подушку и, улыбнувшись чуть виновато, прошептала. – Отдыхайте. Если будет плохо, не стесняйтесь, кричите громче. Я буду в коридоре.
И не став более досаждать своим присутствием, единым движением вымелась в коридор, тихонько закрыв за собой дверь. Оставшись в одиночестве, полностью огорошенная и дезориентированная подобным обхождением молоденькой монашки, я тупо смотрела вперед. Мне только и осталось, что таращиться на закрытую дверь. Сон пока приходить, как-то не торопился, несмотря на уверения Теодоры.
«- А мне она понравилась. – Нахальный голос Харона вклинился в мои и без того разбежавшиеся, сумбурные мысли. - Не в моем вкусе, конечно, но что-то в ней есть».
- Не смей, - гневно прошипела я, едва не подпрыгнув на лежанке, – не хватало еще и тебя.
«- А что? Самое время захватить тело, - глубокомысленно хмыкнули у меня в голове, - ни тебе магии, ни тебе помощников. Или ты решила мне возражать?»
- Харон, ты понимаешь, что это будет твое последнее осмысленное действие, если ты решишься на преображение в стенах монастыря, блокирующего любую магию? – Позыв к рвоте я успешно подавила или это справилось лекарство, не знаю.
«- Считаешь? – В голосе Харона прозвучало короткое размышление. Потом я услышала надменный смешок, и голос зазвучал как-то вкрадчиво, настораживающе. – А к мужчинам он более лоялен, не находишь?»
- В смысле? – Проницательность моего визави начинала меня пугать своим постоянством.
«- Я же с тобою разговариваю, или это не настоящее проявление магии?» - С намеком ответили мне.
- Н-нет, - я прикусила губу, лихорадочно ища удобоваримое объяснение, могущее удовлетворить нас обоих и разочаровать Харона, а меня, наоборот, успокоить, - ты всего лишь часть меня и силы, разлитые в воздухе не отделяют нас друг от друга. Поверь, начни ты преображение, монастырь ударит именно по тебе, так как ты станешь менять, в первую очередь, мое женское начало. Тем более что иначе не получиться.
«- Хм, убедительно, - Харон окончательно стушевался, потом зло окрысился, чувствуя свою слабость, - но это ненадолго».
- Ты что-то задумал? – Я нервно сглотнула, ощутив неприятный осадок, оставленный неприятными словами моего второго совершенно неадекватного лика.
«- Увидишь», - прошипели мне зло, и Харон снова исчез, оставив меня дрожать от ужаса, перед его очередной выходкой.
***
Теодора постаралась на славу и сумела поставить мое бренное тело буквально за несколько дней, с помощью лекарств, сделав меня немного менее чувствительной к проявлению агрессии со стороны монастыря, наличие которого я воспринимала как вселенское зло, не понимая, что это такое. А объяснить столь необычный феномен как полное экранирование магических способностей в пределах высоких массивных стен, юной монашке не удалось. Она, полностью лишенная способностей творить магию, принимала все как должное и не задумывалась над этими проявлениями. Нет, ни от кого из добровольных послушниц, не скрывали, что в застенках монастыря томятся не совсем обычные монашки, которых сослали сюда за провинности, не совмещенные с их пребыванием в цивилизованном мире.
Монахинь, добровольно отказавшихся от мирской суеты, оказалось немного, всего 12 женщин различного возраста, вместе с их настоятельницей. Помимо основного населения, при монастыре размещался небольшой гарнизон, выполняющий функции охранников и одновременно снабженцев всем необходимым. А также в некотором смысле эти солдаты являлись посредниками в общении с внешним миром, так как настоящие монашки, так же, как и запертые в стенах опальные, за черту монастыря не ходили, довольствуясь редкими встречами с гарнизонными.
Насильно постриженных было немного, как я поняла из путаных рассказов Теодоры, вроде бы 3 или 4 женщины, которых содержали в отдельных запертых кельях, с собственными двориками для прогулок и немногословными проверенными служанками. Эти узницы никогда не появлялись во внутреннем дворе монастыря и не показывались на трапезах и длительных молениях. Они даже по большей части не являлись настоящими монашками, пусть и принявшими постриг. Чересчур юная, Теодора никогда не входила внутрь этих закрытых помещений и даже не представляла, кто там томится.