А Гидеон в себя упорно не приходил. Он метался на столе, не давая передышки мне, едва державшейся на ногах из-за недосыпа. Днем и по утрам парню становилось несколько легче, и он затихал на пару часов полностью измотанный прогрессирующей болезнью. С помощью хозяев, приходилось до трех-четырех раз менять простыни и белье, на сухое, так сильно потел мой пациент. А уж буйствовал вообще изрядно. На третью ночь даже привязать пришлось, чтобы не упал со стола. С виду выглядел довольно худощавым, а на поверку оказался весьма и весьма тяжелым и неповоротливым. Напоить зельем вообще стоило огромных усилий и жертв с моей стороны. Хорошо еще мои хозяева не видели моих ночных попыток, иначе давно выгнали меня из своего дома. Я старалась не забывать, что с виду кажусь старушкой в годах, пусть и крепкой и довольно дородной, но все же женщиной среднего возраста, не могущей иметь реакции и силу молодого человека. Приходилось кряхтеть, ругаться сквозь зубы и принимать посильную помощь хозяев, когда Гидеону не спалось в дневные часы.
Не особо надеясь на его скорое выздоровление, я во время относительного спокойствия придумывала и совершенствовала все известные мне рецепты лечения воспаления легких, отягощенных укусами оборотня. А что его покусал оборотень, я давно не сомневалась, только удивлялась, отчего на него так действуют чужие укусы. У той девчонки, посетившей мой мирный домик годика два назад, подобных побочных эффектов не наблюдалось. С чем это связано, я терялась в догадках, и тихо зверея от неудач, мечтала о собственной лаборатории и подобном объекте изысканий моего жаждущего науки разума. Препарировать хотелось до ужаса, тем более признаков выздоровления у моего подопечного не наблюдалось, а расстаться с телом уже не имелось никакого желания. Подобные экземпляры мне доселе не попадались.
Каждый раз, подходя к не приходящему в себя проводнику, мне приходилось уговаривать себя подождать, вдруг тот очнется сам, без моего личного вмешательства. Не сочтите меня за маньяка, я желала Гидеону только выздоровления, но из-за хронического недосыпа, мечтала и об окончании таковых мучений. Хотелось двинуть того чем-нибудь тяжелым, вдруг нужны такие радикальные методы, а не примочки, припарки на основе собранных в летние месяцы, травок.
Иногда, что происходило в ночные часы крайне редко, я расслабленно рассматривала осунувшееся лицо с заострившимися скулами и носом, удивляясь тому, как же молодо выглядит проводник. И только сжатые в тонкую линию, искусанные в горячке хорошо очерченные губы напоминали о довольно тернистом жизненном пути, пройденном этим парнем. Назвать мужчиной язык не поворачивался, чересчур тот был на вид молод.
Совершенно не обращая внимания на наготу, мне приходилось заниматься обтираниями худого, жилистого тела, я боролась с болезнью. Зато я, в некоторых подробностях рассмотрела его татуировки и сделала вывод, что их никто и никогда не набивал механическим путем. Я и сама стала свидетелем того, каким образом татуировки проявляются на теле проводника. Буквально под моими пальцами, когда я в очередной раз обтирала парня, на левой ключице проступил очередной завиток руны, до того момента я считала ее законченной, однако, волнистый завиток меня удивил, преображая ранее виденную мною руну. Я дала себе зарок, что когда мое заключение подойдет к логическому завершению и с меня снимут запрет на пользование библиотеками, в первую очередь разыщу книги по руноведению. Просто, если меня что-то заинтересовало, все, я не слезу.
На четвертые сутки, наконец, наметился переломный момент в течении болезни. Весь день проводник вел себя достаточно спокойно, дав мне немного отдохнуть. А к исходу продолжительной для меня, ночи и вовсе затих. Опасаясь повторения рецидива, я накрыла больного всеми имеющимися в моем распоряжении одеялами и покрывалами, давая тому, возможность хорошенько пропотеть, напоила очередным шедевром лекарского зуда и стала ждать исхода…
Очнулась я от чьего-то легкого прикосновения к волосам. Сообразив, что умудрилась все же уснуть, вяло поморщилась, поднимая тяжелую от недосыпа голову. Ни одно применение силы, будь то простое целительство или настоящее колдовство, не обходилось без тяжелой головы и упадка сил. А мне пришлось провозиться с парнем практически до утра и не одни сутки. Да, я обладаю целительским даром, могу залечивать тяжелые раны, сращивать кости, диагностировать различные заболевания, но наш дар больше используется при крайне тяжелых случаях. Никто не позовет целителя лечить, например, насморк или ту же ангину, когда есть более доступные знахарки или городские лекари с королевским патентом. Знания целителей применялись в основном во время войн, масштабных эпидемий, наводнений, других катаклизмов. Да и магов с подобным даром было немного. Отчего у меня не отобрали и эти способности, не знаю, скорее всего, врожденные способности к целительству не вполне зависят от основного источника магии и отрезать от дара их просто невозможно.