- Вы, настоящее чудо, - просиял возвращенный к жизни примар и, не выпуская моей руки из крепкого захвата, потащил меня за собой на выход, мимо удивленного подобным поведением своего примара, главного городского лекаря.
Таким вот тандемом мы и вышли из госпиталя, у крыльца которого стояла закрытая добротная коляска. Следом за нами вышли бесстрастные телохранители примара. Усадив меня на мягком сиденье, городской глава пристроился рядом и за всю дорогу не сказал ни слова, чем несказанно удивил меня, помнящего его неугомонную натуру по моему прошлому визиту. Я тоже не стала вмешиваться в мысли своего хозяина, понимая, что тревога за здоровье сына мешает тому быть хорошим гостеприимным хозяином.
Во время короткой поездки я осознала, что так и не удосужилась узнать подробней о непредвиденном недуге Рихарда, но не стала лишний раз тревожить примара. Придет время, и этот человек все расскажет о парне и даже покажет его мне. Пока мы ехали, я мысленно перебирала сборы и травы, порошки и мази, которые у меня остались после последнего лечения, и только недовольно морщилась от того, что мне так и не удалось пополнить их запас. Я пока не знала, с чем мне доведется столкнуться, и подозревала, что одной магией обойтись не придется. Да, мне не пришлось сильно ее расходовать в последнее время, что радовало, но я никогда не ограничивалась только одним видом лечения, из-за куцего магического резерва, оставленного мне для работы по специальности и довольно долго возобновляемого после опустошения. А мне не хотелось ощутить себя слабой и безвольной, если магического резерва не хватит для лечения сына примара.
В окошко я не смотрела. В прошлое посещение хорошо осмотрела очередной приграничный городок, пока занималась проблемами супруги примара. Посему, когда мы подъехали к дому главы, была удивлена столь быстрым приездом.
***
Ванна превзошла все мои ожидания, за время моих странствий я так отвыкла от настоящей благоухающей мыльной пены, одиночества и чарующей неги теплой воды. Хорошо еще, меня не торопили, и дали вдоволь понежится в настоящей ванне, а не просто помыться с дороги.
А вот преображение в одну из светских дам мне совершенно не понравилось. Ни само платье, ни тем более жесткий корсет, сделавший мою фигуру еще более худощавой и подтянутой. Над моими отросшими волосами и вообще учинили настоящую пытку щипцами, шпильками и заколками. Куафер, которому, пришлось собирать прическу из моих отросших волос, только охал и ахал, когда я отказалась обрезать хотя бы их клочок ради создаваемой красоты.
На то, что получилось, посмотреть я решилась далеко не сразу. Никогда, несмотря на высокое происхождение, я не ощущала себя настоящей великосветской дамой, в отличие от своей матери и потому, со страхом взглянула в зеркало. Пришлось признать, людям примара удалось сделать из меня, настоящую великосветскую леди. Из зеркала на меня смотрела немного растерянная и озадаченная девушка, с миловидным лицом и огромными ореховыми глазами, одетая в длинное, открытое, на широких бретелях платье, из темного глубокого синего шелка, мягко струящегося вдоль тела. Оно подчеркивало мою приподнятую корсетом грудь и свободно облегало талию и бедра из-за короткого корсета, заканчивающегося завышенной талией. Руки, по последней моде, дошедшей из столицы в эти глухие края, спрятали в длинные, выше локтя, белые атласные обтягивающие запястья, перчатки. Лиф украшала того же цвета, что и само платье, вышивка в виде крупных объемных цветов.
На меня пялилась молодая и вполне незамужняя девушка, с полным отсутствием прошлого за хрупкой спиной. Да, куаферу удалось из простой деревенской знахарки тридцатилетнего вида, сотворить настоящее чудо, лишив меня прошлого и наделив отсутствующими добродетелями невинной овечки. В подобном амплуа я не выступала ни разу в жизни, даже пребывая в столь юном и наивном возрасте. Надо же, этому поганцу удалось разглядеть за намертво приклеенной маской несуществующую изнеженную дурочку, коей я никогда не была и даже же не помышляла о подобном амплуа.
Да уж. Первым порывом было содрать новую маску и нарядится сообразно собственным представлениям, но потом меня что-то остановило. А отчего бы мне не показаться гостям именно в подобной ипостаси? Никто, даже в мою бытность при дворе не видел подобного преображения и даже представить не мог, что я могу быть такой невинной. Зато, даже если меня кто-то из местных дворян и признает, никогда не поверит в то, что видит перед собой именно метрессу Сабину Гориславу Лейду, урожденную афайну дома Згоров. Даже лицо преобразилось став одухотворенным и наивно восторженным. И это при том, что куафер не обладал магией, никакой. Проверила, когда увидела столь неожиданное преображение.