Обернулась, в надежде увидеть Семена с Антоном, однако в коридоре, кроме нее, никого не было.
Чертыхаясь про себя, девушка заспешила наружу.
– Скажи мне, Антон, – задумчиво произнес Капков, глядя на Катю. – Ты видишь то же, что и я?
Девушка, словно слепая, бродила по обгорелым развалинам дома, трогая воображаемые стены и открывая несуществующие двери.
– Она ненормальная, – покачал головой Морозов. На его посерьезневшее лицо легла тень. – Жаль девчонку…
Тем временем Катя прошла несколько метров и повернула голову в их сторону.
– Что же вы стоите?! – с отчаянием крикнула она. – Идемте! Вы сможете сломать дверь, она там, в комнате!
Помедлив, Семен приблизился к ней, осторожно взяв девушку за руку.
– Послушай… поедем с нами. Обещаю, что помогу тебе.
– Но…
– Иначе ты можешь себе навредить, – мягко перебил ее следователь.
Катя умолкла, плечи ее обвисли. С понурым видом она поплелась к машине.
– Вы посадите меня под замок? – тусклым голосом спросила она, когда Капков уселся за руль. Семен медлил с ответом, но тут внезапно заговорил Антон:
– Шеф, знаешь… Может, не надо ее запирать, такой крюк сейчас делать. А у нас, кстати, последний адрес еще остался. Пусть девчонка с нами съездит. Все-таки на виду…
Помолчав, Капков молча кивнул, и Катя с благодарностью взглянула на Антона. Он заметил этот взгляд и улыбнулся краем рта.
– Здесь должны знать Аллу Степную, – сказал Капков, останавливая машину у обветшало-неряшливого общежития.
Все трое вышли из автомобиля, по очереди прошли внутрь здания.
Катя наморщила нос – запах мочи и несвежей еды, впитавшийся в облупившиеся стены подъезда, вызывал тошноту.
Поднявшись на третий этаж, следователи двинулись по длинному коридору, освещаемому тусклыми лампочками. Катя брела за мужчинами, машинально разглядывая стены, изрисованные пахабными рисунками и надписями.
– Шеф, мы сюда еще не заходили, – вдруг сказал Антон, остановившись возле обшарпанной двери.
Помедлив, Капков шагнул вперед, постучал в комнату. Спустя мгновение дверь открылась, словно хозяин ждал их, стоя в прихожей.
– Что вам надо? – напряженно спросила невысокая женщина с изможденным лицом.
Семен продемонстрировал ей служебное удостоверение.
– Здравствуйте, мы из Следственного комитета.
– Чем я смогла заинтересовать следователей? – спросила она, безрадостно улыбнувшись.
– Вы знали Аллу Степную? Она в 34-й комнате жила.
Антон молча протянул фотографию погибшей девушки, и женщина уставилась на карточку.
– Степная… Алла, – медленно проговорила она, будто вспоминая, о ком именно идет речь. – Которую убили? Нет… я здесь с июня живу.
– Извините, всего доброго, – сказал Семен, направившись дальше по коридору.
– А еще королева красоты, – проворчал Антон. – Год же прошел всего после смерти… А все забыли уже.
– Или делают вид, что забыли, – согласился Капков, оглядываясь на Катю, которая почему-то не шла следом. – Катя, не отставай!
Однако она продолжала стоять рядом с комнатой, прислонившись к стене плечом и тяжело дыша.
Ничего не понимая, Семен вернулся, осторожно тронув ее за руку.
– Тебе нехорошо?
– Пить хочу, – выдавила Катя. – И душно что-то…
– Пойдем. Недолго осталось.
Следователь взял девушку под локоть, но едва Катя, отлипнув от стены, сделала первый шаг, кто-то с силой дернул ее назад, едва не свалив на пол.
– Стоять! – визгливо прокричал женский голос.
Капков не понимая смотрел, как та самая женщина, с которой он разговаривал минуту назад, держала за волосы Катю, другой рукой приставив к ее горлу опасную бритву.
– Стоять!! – повторила сумасшедшая. – Одно движение, и я полосну!
Семен медленно поднял руки вверх.
– Тихо, тихо, – ровно произнес он. – Все нормально! Уберите бритву. Зачем вам это?
Женщина рассмеялась сухим колючим смехом, и Капков подумал о ржавой сковороде, по дну которой ожесточенно скребли вилкой.
– Не узнал меня?! – хрипло выкрикнула женщина. Ее искаженное от ярости лицо было похоже на бесформенное серое пятно с глазами-дырами, в которых бесновалось пламя. – Забыл?!
– Спокойно. Я не узнал, – сказал следователь и осторожно спросил: – Кто вы?
– Теперь ты меня не забудешь, – пообещала она. Ее буквально трясло от ярости, и Капков боялся, как бы она ненароком не ранила Катю. Между тем на побледневшем лице девушки застыл непередаваемый ужас. Ее широко распахнутые глаза молили о помощи, и Семен лихорадочно соображал, как же можно ее вызволить из хватки этой взбеленившейся женщины.