Когда они почти подошли к дверям, девушка неожиданно окликнула его.
– Чего тебе? – не слишком дружелюбно взглянул на нее Семен.
– Не отвозите меня в больницу, – хрипло попросила Катя, с трудом приподнимая голову. – Я умоляю тебя, Семен…
Капков протиснулся вперед и, придерживая дверь, помог операм пройти с носилками наружу.
– Я уже ничем тебе не могу помочь, – покачал он головой. – Ты сама заварила эту кашу.
– Семен, – прошептала Катя. Она облизала пересохшие губы. – Семен, я боюсь. Прошу тебя…
– Катя…
– Я должна тебе сказать кое-что…
Капков сдвинул брови.
– Все допросы закончились.
– Пожалуйста, – взмолилась Катя, и ее глаза наполнились слезами.
Он склонился ниже, чувствуя жаркое дыхание девушки.
– Послушай, – зашептала она. – Я знаю, кто убийца. Только не считай меня сумасшедшей…
Семен смотрел на нее с безмолвным выжиданием.
– Я…
Катя закашлялась, внезапно потянувшись к нему, и в следующее мгновение следователь ощутил, как рука девушки скользнула к левому боку, туда, где висела кобура.
Когда он все понял и отпрянул, было поздно.
– Опусти пистолет, – сказал он, видя как Катя ловко, словно кошка, соскользнула с носилок, держа его на прицеле.
– Не двигайтесь, – приказала она, держа пистолет обеими руками. Оперативники медленно опустили пустые носилки и замерли.
– Ты делаешь только хуже, – произнес Семен, делая шаг вперед.
– Стой на месте! – прикрикнула Катя, пятясь к машинам. – Я тебе верила… Ключи от машины!
Опера переглянулись.
– Дайте ей, – холодно приказал Капков, и рыжеволосый ткнул пальцем:
– Вон, «Ауди». Ключи в замке.
Катя опрометью метнулась к иномарке, проскользнув в салон.
– Шеф вас на части порвет, Семен Николаевич, – произнес оперативник, когда автомобиль, взвизгнув шинами, унесся прочь. – А если она мою машину угробит, вы мне новую будете покупать?
– Куплю, – машинально отозвался Капков. – Продам почку и всем куплю по машине…
– Вы что, не собираетесь в погоню? – с легким сарказмом поинтересовался напарник рыжеволосого. – Чего медлим? Упустим ведь!
– Мы ее не упустим. Я знаю, куда она направляется, – тихо ответил Капков. – Больше ей некуда ехать.
Наехав на кочку, автомобиль врезался в пень и заглох. Катя открыла дверь и буквально вывалилась наружу, ловя ртом воздух. Перед глазами расстилался бескрайний бледно-розовый туман, пронизанный красной сеткой паутины. Она словно находилась внутри огромного пульсирующего организма. Взглянув отсутствующим взором на мятый бампер, который болтался словно полуоторванная губа, Катя двинулась к Дому.
Дверь была открыта, будто внутри все давно приготовлено и дожидались только ее.
Только ее.
«Хэй-хоп, – подумала Катя, шагая по темной прихожей. – Может, сейчас все и решится?!»
Перед глазами мелькали двери, и каждый раз, когда девушка проходила мимо, они приоткрывались, тихо поскрипывая, как если бы зазывали внутрь. Но она шла дальше, пока не оказалась у лестницы, той самой, где в тот день она нашла шарф. Сердце замерло, и Катя потерла воспаленные глаза – все пролеты были целыми, словно она и не проваливалась тогда…
– Дом, Дом… Милый Дом. Я наконец-то пришла.
Выдавив тяжелый вздох, она прибавила:
– Надеюсь, ты рад меня видеть?
Старый дом хранил каменное молчание, и, постояв немного, Катя принялась спускаться вниз. Оказавшись в просторном пыльном подвале, она обратила внимание на едва видневшийся арочный проем в стене.
– Это то, что мне нужно? – прошептала девушка, направляясь к нему. Нога подвернулась, и Катя, потеряв равновесие, с коротким криком растянулась на холодном полу. Медленно, словно сомнамбула, она поднялась, и, не отряхиваясь, двинулась дальше.
Пройдя сквозь проем, она оказалась в тесном тоннеле, который терялся где-то далеко в беспроглядной мгле. Свод тоннеля напоминал гигантского кольчатого червя.
«Он очень узкий. Ты можешь остаться здесь навсегда, – прозвучало в голове. – Помнишь сказку про Винни-Пуха?»
– На хрен, – сплюнула Катя и, опустившись на четвереньки, поползла вперед. Под ладонями попадался разный мусор, вот ее рука раздавила какого-то зазевавшегося жука… Его осклизлые останки размазались по коже, но Катя даже бровью не повела.
Дышать становилось труднее с каждой минутой, и воздух с хриплым клекотом вырывался из легких.
– Лариса, – позвала она, тщетно пытаясь что-то рассмотреть в вязко-давящей тьме. – Ла…
Она оцепенела, услышав сзади шорох.
Кто-то двигался следом, и от этих неторопливых шуршащих звуков Катя покрылась ледяным потом.