– Мы немного потренировали эту непокорную сучку, чтобы знала своё место. Теперь, как видите, это идеальная рабыня. На колени, тварь! – приказал Владистужев-младший девушке. Та покорно опустилась на колени и приоткрыла рот. – Видите, она уже готова, лорд Дольмейстер. Ха-ха-ха!
– Не благодарите, лорд Дольмейстер. Это бонус лично для вас. Уха-ха-ха! – вторил ему Нахтриттер. – Приводите к нам ещё своих баб, лорд Дольмейс… кха-кха-ха… – Внезапно шутник будто подавился.
Я снова не слушал их, занятый своими собственными демонами. Точнее, в единственном числе.
Несмотря на репутацию некромантов и вообще мерзких чернокнижников, Мейстеры не способны призвать реальную душу, только обрывки воспоминаний и прочую нечисть. На Пратерре считалось, что это привилегия самого человека, богов или демонов. Поэтому главный наш секрет с Геноске заключался в том, что я – самый настоящий демон. Пускай и бывший когда-то человеком с планеты Земля, но всё равно самый натуральный монстр.
И в данный момент загнанное в глубину сознания чудовище рвалось наружу. Срывая запреты морали и здравого смысла, светлых чувств и, наконец, просто очень сильного нежелания жить обычной кровожадной тварью. Но…
«Уничтожу-у-у!» – ревел демон внутри меня, желая забыть о том, что чувствовал при взгляде на сломленную и покорную женщину. Вину. За предательство, за то, что не уберёг тех, кто доверился, кто нуждался в защите. Бессилие. Ничего не изменить – то самое чувство, что я уже испытывал. И дикое, неудержимое желание отомстить. Ответить болью на боль, унижением на унижение, ужасом на ужас.
В горле завибрировали связки, оглашая воздух глухим рыком и заставив придурка подавиться своими словами. Мир окрасился кровью, во рту начали удлиняться зубы, телу стал тесен костюм. Затем услышал тихое «прости», а после меня укутало тьмой.
Ныне Кёки
Кёки чувствовала себя виноватой. Если бы она смогла вовремя сломить оборону Алтаря, то Тиму не понадобилось бы продолжать атаку, ставя свою жизнь на кон. А иначе при его отступлении она бы осталась в одиночку против всех врагов, да ещё и с поддержкой живых родственников. Без шансов: была маленькая богиня ветров Зефира – и нет её. Потому он атаковал, чтобы ни говорил о иных причинах.
Именно его самопожертвование заставляло чувствовать себя виноватой. Это она обязана умирать за хозяина, потому что прекрасно помнила те бесконечные страхи, вечный голод и усталость, что ощущала за кромкой. Откуда Тим её вытащил. И подарил целый мир. Берёг её и верил в неё. Поэтому это она обязана его защищать. Чтобы отплатить, показать свою благодарность. И любовь.
Особенно сейчас, когда Кёки снова ощутила себя богиней. Пока слабой, но способной на много большее, чем маг. Спасибо неожиданно обретённой сестре, что стала первой за очень долгое время жрицей Кёки. Подарив немного сил, зато ещё больше веры.
Теперь Кёки способна читать души людей как открытую книгу, с исключениями, конечно. Контролировать пространство одной лишь волей, с оговорками. И даже останавливать время, с ограничениями, крупными. Но даже подобная помощь в текущей ситуации – это огромное подспорье. Потому что она прекрасно знала особей, подобных этим выродкам. Они никогда не играют по правилам. Для таких существует лишь их мнение, их взгляды и интересы, всё остальное – плесень. К счастью, помощь «стихии» оказалась действенной: ни одного покушения до сделки.
Обмен обещал пройти безопасно. Только её желание присутствовать объяснялось не одним «на всякий пожарный случай». Кёки надеялась увидеть в душах врагов их планы, намерения. Но, увидев Ками и ощутив эмоции Тима, она поняла, что всё будет сильно сложнее.
Ещё когда она очутилась в печати, скользнув сквозняком в портал призыва, сразу почувствовала демона. Счастье сменилось ужасом. Но искренняя улыбка, а после и открытость мага позволили ей понять, что это всего лишь след, отблеск чудовища. Позже она пыталась объяснить Тиму, что он уже давно не демон, потому что не урожденные – это обычные души, которые поддались своим желаниям, наплевав на воспитанные и личные запреты. А он имеет принципы. И вообще очень добрый. Просто обожает заниматься самообманом и любой поступок, совершённый по зову сердца, называет планом, закладкой на будущее. Хотя разве мог быть уверен в том, что все, кому он оказал помощь, помогут в ответ? Или точно знать, что их способности понадобятся в будущем? Нет, но предпочитал считать себя предусмотрительным интриганом. Дурачок.
Те доли секунды, на которые ей хватило сил, истекали, и мир начал ускоряться, навёрстывая только что замороженное время. Окунаясь в светлые и не очень воспоминания, она не смогла найти иного выбора, кроме как предать Тима. Иначе его обязательно убьют, или он превратится в того, кого искренне ненавидит.