Айя просто кипела, само собой, внешне сохраняя полное спокойствие. Как этот неудачник Дольмейстер посмел с ней так разговаривать?! Подумаешь, клан-основатель! Их фамильная история лишь немного меньше. Да какой это клан, в котором всего два человека? Фумико достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы стереть их с лица Пратерры. Кстати, а почему их не уничтожили ещё четыре года назад?
Злость и рассуждения не мешали ей совершать привычную работу. Сверить списки класса и работ. Пронумеровать листы с заданиями и поставить личную печать старосты, дабы контрольные не подменили. Будущие маги готовы на любые ухищрения ради отличных баллов. Почему-то большинству не приходит в голову, что достаточно просто хорошо учиться. Лучше шпаргалки или подмены тетрадей. Айяно незаметно вздохнула. Привычная работа быстро успокоила её гнев. Она решила ещё раз осмотреть свой стол.
Стол старосты был меньшей копией учительского, ведь выбранный ученик фактически был классным руководителем. Он отвечал за посещаемость, успеваемость и дежурства. А располагался он в первом ряду, у окна, для того чтобы он мог увидеть преподавателя и скомандовать «встать». С места у стены виден только непосредственно дверной проём. Поздно, потому что это уже не уважение, а обезьяньи подпрыжки.
Айя мысленно улыбнулась глупому правилу. Всё равно все встают, когда учитель входит, а не заранее. Нейтральное настроение скакнуло на хорошее. И кстати, не зря она общалась с Дольмейстером по громкой связи. Пусть Влад увидит, что не даёт она Шуту никаких поблажек.
Белокурый Влад Твердолобов был единственным претендентом на её руку не из вассальной или имперской семьи. Он плевал на связи и говорил, что она нужна ему и так. И, в отличие от её официального жениха, не заводил связей на стороне, хотя Ай ему и отказала. Пожалуй, он был единственным, при мысли о замужестве с которым у неё не было отрицательных эмоций. Наоборот, честно себе признавалась, это идея не казалась ей уж такой плохой. И только образ отца удерживал её от того, чтобы сдаться. Хотя Гайто Фумико прямо говорил ей, что счастье бывает только в семье.
Смущающие мысли не мешали ей производить тщательный осмотр стола. Всё же одноклассник из клана-основателя, и так лгать – это значит просто уничтожить свою репутацию. Непредставимо. С другой стороны, Дольмейстер ничем не похож на настоящего аристократа. Груб, пошл и эмоционален, словно простолюдин.
Как она и думала, на столе порядок и нет никакой объяснительной. Для успокоения совести она по очереди открыла все выдвижные ящики, просмотрела бумаги. Листы с просьбой о пропуске были, и даже за авторством Дольмейстера в основном. Но за другие числа. Безалаберный одноклассник не спешил учиться.
Вспомнив о его безответственности, Ай отодвинула стул и заглянула под него. Ничего. Ну как он мог так поступить? Всё же Мейстер – один из первых кланов! Невозможно! Девушка разозлилась и резко подвинулась обратно. Этого порыва хватило, чтобы приклеенный на жвачку листок медленно спланировал ей на колени.
Айяно окаменела, словно изваяние, последним усилием сдерживая слёзы. Как же она опозорилась! Все слышали, как она обвинила первого аристократа во лжи. А теперь на её коленях лежало доказательство её позора. Но, может, просто листок?
Она медленно, будто разминируя бомбу, подняла бумагу. Ошибки не было. Просьба Дольмейстера, с вчерашним числом и личной печатью. Опозорилась… С прямой спиной, молча и не оборачиваясь, она вышла из класса. А хотелось реветь во весь голос.
Кто бы знал, как тяжело ей приходится держать маску равнодушия. Все восхищаются её даром. Но разве кто-нибудь понимает, как невероятно сложно ей подавлять огненную натуру. Она бы с удовольствием устроила бой с тем же Дольмейстером. Но её учили, что гневливость – это порок. Тем более против такого слабака ей драться никакого удовольствия. Так что спокойствие, только спокойствие. Никаких слёз. Ибо настоящий слуга империи либо холодно вежлив, либо отстранённо дружелюбен. И никак иначе. Любое другое поведение – позор! Так её учили с самого детства.
Став старше, она с этим согласилась. Да и, признавалась она себе, дружить-то не с кем. Темы интересов других детей ей были попросту скучны. Сейчас бы она всё отдала за подругу. Единственным настоящим другом был её отец. И только он её понимал. Поэтому заслужил её уважение и непререкаемый авторитет. Ему она подражала. И старалась идти его путём.