Я сходил с ума от предательства и бессилия, поэтому сначала пропустил слова Старика о том, что мой новоявленный братец, выбравшись из защищённого поместья, не доехал до Бигманора. Очнулся только на том, что Геноске предупреждал о задержке. Ресурсы уже потрачены, потому кому-то следует остаться и удержать наши новые земли.
Честно говоря, я даже не злорадствовал – перегорел. Просто принял к сведению его слова о том, что Миюки вполне готова заменить меня у Сердца. Попрощался и закрыл глаза, с трудом удерживая себя от посещения какой-нибудь затхлой забегаловки с бодяжным самогоном.
– Тебе плохо? – прикоснулся к моему носу палец Беси.
– Нет. Мне хорошо, – улыбнулся я. – Как всех попугала? Всё перепробовала?
Юный дух увлеклась тем, что решила помочь гвардии в тренировках. Заодно испытывала свои силы, перемежая процесс набегами на обе кухни – у нас и у Току.
– Ага, – заулыбалась бывшая богиня.
– Тогда продолжай развлекаться. Только не слишком. Ферштейн?
– А-а-а?
– Я говорю, до смерти никого не доведи. И посторонним на глаза пока не показывайся. Хорошо?
Беся посмотрела на меня с сомнением, но спрашивать ничего не стала, только вздохнула, вместив в этот звук и вселенское терпение, и женскую мудрость.
Мы вместе пошли на кухню, где я обрадовал Миюки тем, что артефакт на ней будет дольше оговорённого и в моё отсутствие она главная. Оставив её переварить свалившуюся на неё ответственность, ушёл в спальню. Пришло время почитать файлы, переданные мне Юлой. Плевать на заговор, но оставлять ублюдков безнаказанными я не собирался.
Кланы Владистужевых и Нахтриттеров были очень похожи на Бигманов. Молоды, нахраписты и богаты. Только первые подумали, что местное болото не оценит их в полной мере, поэтому решили покорить столицу.
Истории нового имени чуть более восьмидесяти лет. Связка с имперским родом, фактически ветвью клана, позволяла чувствовать себя безнаказанными. А холодильные артефакты и техника у первого, частная военная компания у вторых позволили им жить в Высоких Садах – одном из районов за Воротным. Считай, у порога принятия в какую-нибудь партию, которая вершит судьбы империи.
Любимые приёмы у Владистужевых – это всевозможные «заморозки», «метели» и «снежные» техники. Вторые являются выброшенными птенцами Рейвенов, поэтому «теневые» приёмы и «воздух» на хорошем уровне. Сложные противники. Первые сильны объёмными заклинаниями, а вторые как раз родственной мне силой. «Тень» позволяла отлично прятаться и создавать короткие телепорты. Ещё полтора часа назад я бы не рискнул сразиться с ними в прямой схватке, но сейчас я не был уверен, что у меня много времени. Однако я уже привык выполнять свои обещания, потому придётся поставить на быстрое развитие ситуации.
Позвонил Ире, что бездельничала дома, потому что на работе не было ни меня, ни всё ещё лечащегося Куро, и попросил прийти завтра к обеду. На её требование всё объяснить ответил, что она узнает обо всём завтра.
В кабинете встретил кошку. Недовольную чем-то, но здоровую. А в ней, в отличие от Куро, не один десяток пуль сидел, да и других ран хватало. Только она маг, а он нулевик. Поэтому она здесь сидит, а оперативник ещё полторы недели в больнице будет. Магия на обычных людей слабее действовала. Точнее, ввиду слабой насыщенности организма эфиром они не могли долго поддерживать наложенные лечебные конструкты.
– Танцуй, Ира. У меня для тебя две хороших новости, – проигнорировал я её настрой.
Она промолчала.
– Мы приступаем к расследованию.
– Нарасследовалась, опля.
– Тем более. Нам предстоит не менее опасная работа – это раз.
– Обрадовал, опля.
– И второе. Ты сейчас идёшь и одеваешься.
– Разве лорду не нравится мой наряд?
Наконец-то появились эмоции. Она встала и покрутилась. Чёртов костюм не скрывал ничего, кроме цвета волос. Я мысленно поблагодарил Хэлен за заботу о моём гормональном балансе. И подошёл к двери.
– Мне нравится. Мне не нравится, что ты ходишь в нижнем белье.
– Что-о-о?!
– Ты серьёзно считала облегающий комбинезон необходимым только для того, чтобы взаимодействовать с артефактным доспехом форменной одежды тени? – Я открыл дверь.
Девушка стояла с открытым ртом. Её дыхание с каждым моим словом становилось чаще и тяжелее.