Петрович обхватил голову руками и застонал.
– Однако человеческое коварство оказалось воистину чудовищным, – продолжал наследный принц. – Внезапно отовсюду на нас набросились стаи мелких кровожадных рыбок! Мы уничтожали их тысячами, но они плодились с немыслимой скоростью. Большая часть делегации сейчас отлеживается на отмели… надеюсь, что мои подданные выживут. И мы поняли намек. Вопреки всем нормам галактического поведения вы готовы заразить наши океаны свирепыми хищниками! Что ж, в таких условиях мы отказываемся воевать и уступаем вам звездную систему Ауринда. Надеюсь, что галактическое сообщество покроет вас позором за столь гнусные и недипломатические угрозы!
– Благодарю вас за интервью, – вежливо сказал репортер. – Итак – пограничный конфликт остался в прошлом?
– Да, – пропищала касатка. – Да. Мы сегодня же улетаем обратно. Но я очень надеюсь, что когда-нибудь встречу тех представителей человечества, которые построили для нас столь комфортабельные апартаменты. Я даже приглашаю их посетить нашу планету.
Клыкастая пасть изогнулась в подобии улыбки – и экран погас. Петрович почесал затылок:
– Львович… так все хорошо закончилось! Что ж ты меня напугал?
– К морю теперь близко не подойти, – горестно сказал Львович. – Точно знаю, что среди наших акул есть шпионы Булей! А я так любил купаться…
– Ерунда какая, – фыркнул Петрович. – Есть горы, пустыни, леса! Болота, в конце концов! Знаешь, как хорошо летом в средней полосе? Грибы, ягоды, молочко парное… Банька, самогон, русская печка…
Львович мрачно кивнул.
– Что случилось? – насторожился Петрович.
– Утром новый заказ поступил, – сказал Львович. – Я, если честно, уже подписал контракт.
– Ну?
– Надо построить загон для кроликов. В Подмосковье. Пять на восемь километров. Вот я и думаю, как в этот раз строить будем? На совесть? Или как обычно?
Есть такой старый писательский анекдот…
Начинающий автор приходит к издателю, приносит свой роман. Издатель листает и говорит: «Ничего, ничего… Но название скучное. Придумайте название, чтобы там присутствовали смертоубийство, секс, космос, мистика!»
«Хорошо», – отвечает автор, берет рукопись и пишет название: «Кровавая оргия в марсианском аду».
Едва я услышал этот анекдот, как решил, что рано или поздно напишу рассказ с таким названием. А тут как раз мне позвонили из журнала «Другой» (это был замечательный «глянцевый» журнал со своим лицом и характером, где помимо статей о дорогих машинах или старых винах печатали еще и фантастику) и попросили рассказ в номер, посвященный трэшу.
Трэш – это в буквальном переводе мусор. Трэш – это нарочитая примитивность, искусственный непрофессионализм (которой на деле требует мастерства), сознательное использование самых низкопробных и банальных приемов. Макулатурная книжка, которую автор настрогал за месяц, – это не трэш, это обычная халтура. Настоящий трэш, что в музыке, что в кино, что в литературе, делается профессионалами, издевающимися над востребованными (что уж греха таить) штампами.
Так что рассказ о приключениях бравого сержанта запаса Ивана Перелетного я делал с огромным удовольствием. Закончив, подумал, что стоит «расписать объем» в пятнадцать раз – и получится книжка, каких у нас выходит немало.
Но книжка вышла бы ужасная. А рассказ – хороший. Честное слово. :)
Кровавая оргия в марсианском аду
Поздним вечером, когда маленькое холодное Солнце клонилось за край горизонта, над бурой марсианской равниной пронеслось сверкающее металлическое яйцо. Человек сведущий опознал бы в нем малую посадочную капсулу, сброшенную с пролетающего мимо межпланетного корабля. Человек знающий сказал бы, что это военная модификация, к тому же изрядно потрепанная и побывавшая не в одном бою.
Все более и более снижаясь, подымая вихри нежно-розовой пыли, капсула неслась вслед за убегающим Солнцем – пока впереди не возникли пирамиды Сидонии. Окутанная пламенем тормозных двигателей капсула стремительно пошла на посадку. Коснулись выщербленных известковых плит решетчатые опоры, внушительно ухнули, гася инерцию, гидравлические амортизаторы. Слегка раскачиваясь, капсула замерла на холодном марсианском ветру.
Несколько минут все было тихо. Затем раздался скрип отвинчиваемого люка. Тяжелая бронированная крышка откинулась, и на металлическом порожке появилась любопытная усатая мордочка. Крупная белая крыса с любопытством принюхалась, недовольно поморщилась, чихнула и села умываться.