Баркер заерзал:
– Замечательная история, доктор! Но наши читатели, полагаю, с ней хорошо знакомы, а многие и пользуются услугами клиники «Нанодент». Не могли бы вы добавить какие-нибудь небольшие, но интересные детали?
Гулливер задумался:
– К примеру… к примеру, я никогда не рассказывал, что в первый раз Ферлок взял с собой крошечную масляную лампу, чтобы осветить больной зуб. И надо же было так случиться, что лампа опрокинулась, и горящее масло попало Мэри на язык! Ей было очень больно, но она нашла в себе силы вначале выплюнуть Ферлока, а уже потом начать кричать. В противном случае, боюсь, мой отважный лилипут оглох бы до конца дней своих… Конечно, после этого мы стали пользоваться системой зеркал, дающих прекрасное и безопасное освещение.
– Замечательно! – воскликнул Баркер. – Очень жизненно и трогательно! Я восхищен вашей супругой, доктор!
Гулливер скромно улыбнулся.
– А когда вы решили применить лилипутов при хирургической операции? Я слышал несколько разных версий…
– В одна тысяча семьсот четвертом году, – сказал Гулливер. – Первый опыт был в одна тысяча семьсот третьем, но больной скончался, и я не считаю этот опыт удачным. А вот в семьсот четвертом все получилось просто великолепно! Плотнику на лесопилке отсекло руку чуть ниже локтя. Это случилось прямо на моих глазах – и я решил рискнуть! Вместо того чтобы ограничиться остановкой кровотечения, я наложил тугие жгуты, принес всех имевшихся у меня тогда лилипутов – и Ферлок вместе со своим младшим братом, кузнецом, соединили кость медными скобами. В это же время женщины-лилипутки тщательно сшили между собой поврежденные сосуды, нервы, сухожилия, а потом и края раны. Впереди были долгие и трудные месяцы выхаживания, но, как вам известно, через два года Том прекрасно владел едва не потерянной рукой! К моей глубокой печали, это не исцелило его от пристрастия к джину, и как-то раз, на той же самой лесопилке… – Гулливер вздохнул. – А меня тогда поблизости не было.
– Примерно в те годы вы придумали слово «нанотех», верно? – спросил Баркер. – Но почему?
– Видите ли, слово «лилипут» звучало насмешливо и пренебрежительно. Моих работящих и умелых лилипутов надо было называть как-то иначе. Я взял слово «нано» – от греческого nanos – карлик, и слово «тех» – от греческого techne – искусство, мастерство, умение. Получилось благозвучное и гордое слово «нанотех» – карлик-умелец. Потом уже появилась наука «нанотехнология», началось деление на нанотехнологию медицинскую, нанотехнологию строительную, нанотехнологию дипломатическую и военную… – Гулливер вздохнул. – Видит Бог, я никогда не думал, что мои милые лилипуты станут орудием шпионажа и войны!
– Не думали? – с легкой, едва заметной иронией спросил Баркер.
Гулливер вздохнул:
– Мне и самому доводилось оказывать услуги короне, это не секрет. Но мои маленькие трудолюбивые нанотехи с их смешными войнами остро– и тупоконечников… Знаете, все началось из-за харчевни «Черный Бык» на Феттер-Лейн… кстати, вам не случалось там бывать? Искренне рекомендую, лучшая лилипутская кухня в Лондоне! Так вот, харчевня находилась у меня в долгосрочной аренде, но внезапно начала пользоваться дурной славой. Стали говорить, что в ней нещадно разбавляют вино, что вместо лилипутской говядины подают обычную телятину… Разумеется, меня это никак не устраивало. Я попросил одну милую пару лилипутов подежурить в харчевне – после чего главного повара с позором выгнали на улицу. Затем случилась история с неверной женой герцога N… впрочем, о деталях я умолчу. А уже потом ко мне обратились из адмиралтейства. Но если использование лилипутов для сыскного дела я могу одобрить, то нанотехи-диверсанты – опошление самой сути нанотехнологии! Вы только представьте себе гордых строителей, корабельных дел мастеров, которые вынуждены сверлить дырки во вражеских трюмах! Ну а нанотехи-поджигатели? Это ведь просто опасно!