Принц одобрительно зарычал.
Я посмотрел на девчонку – и обомлел. Она оказалась метрах в трех от плота. Майк выгнулся, протягивая ей руку, а другой придерживаясь за загривок Принца. Как ни странно, пес не обращал на это никакого внимания.
Сделав еще пару гребков, девчонка вцепилась в протянутую Майкам ладонь. И вдруг отчаянно взвизгнула. Майк дернул, втаскивая ее на плот, на ноги ему хлестнула вода. Я налег на противоположную сторону, удерживая равновесие.
Какую-то секунду мне казалось, что Майк вместе со своей подопечной окажется в воде, возможно утянув туда и Принца. Или что перевернется весь плот, прихлопнув нас в воде сырыми, тяжелыми бревнами.
Плот выправился. Нас окатило волной, оставившей между бревнами десяток мелких серебристых рыбок. Принц с яростью забил лапами, давя рыбешек. Одна рыбка болталась у него на боку, намертво вцепившись в шерсть.
– Я думал, она постарше, – сказал я.
Девчонке было не больше двенадцати. Худая, с некрасивым, перепуганным лицом, на котором из-под воды выступали слезы, в мокром, липнущем к костлявому тельцу, не раз перешитом платье. По наган текли тоненькие струйки крови. Правая нога, обутая в тяжелый мужской ботинок, казалась длиннее левой, босой. Представлялось невероятным, как это жалкое существо проплыло добрую сотню метров. Девчонка сидела у ног Майка, цепляясь за его руку, и с откровенным ужасом смотрела на нас с Принцем.
Что же. Не надо много ума, чтобы признать во мне дракона.
– Думал, постарше, – повторил я. – Ладно, не важно.
Лицо Майка вдруг перекосилось.
– Слушай, дракон, – почти прошипел он. – Если ты хоть что-нибудь ей сделаешь…
Повинуясь моему безмолвному приказу. Принц поднялся на задние лапы. А передними оперся на плечи Майка. Раскрытая пасть собаки застыла в сантиметре от его лица.
– Если еще раз попробуешь мне указывать, убью и тебя, и ее, – искренне пообещал я.
Майк молчал. Полюбовавшись секунду на его окаменевшую позу, я перевел взгляд на девчонку.
– Как звать?
– С-сюзи…
Сюзанна. Нет, тяга людей к красивым именам способна пережить даже ядерную войну.
– Кто тебя преследовал?
– Не знаю. Он из банды…
– А ты откуда?
– Из поселка…
– Какого?
– Тенистое Местечко…
Основатель поселка имел неплохое чувство юмора.
– Банда там?
– Ага…
– Ты убежала? Не реви! Сколько их?
– Шесть или пять…
– А мужчин в поселке?
Губы у Сюзи задрожали.
– Убили отца?
– Б-брата…
– Ясно.
Из рюкзака Майка я достал бинт. Кинул мальчишке:
– Чем вставать в позу, лучше перевяжи ее. Да отпусти его, Принц!
Пока Майк бинтовал девчонке искусанные ноги, я неторопливо растолковывал ей, что теперь следует делать.
– Ниже по течению есть фермы или поселки, в которых тебя не обидят?
– Ага…
– Мы сейчас пристанем к берегу. Иди к своим знакомым, и не вздумай возвращаться обратно. Поняла? Там, где ты прежде жила, никого живого не останется.
Девчонка кивнула и поморщилась, словно опять собиралась реветь. Что ни говори, а дурой она не была – куда собирается идти, не обмолвилась ни одним словом. Будь у меня желание потрясти местных крестьян, я бы из нее это вытянул, но сейчас не до этого. Да и будь она чуть старше и чуть симпатичнее – тоже так просто не ушла бы…
– Драго, а ты боишься бандитов?
Все-таки я привык к Майку настолько, что уже не реагировал на дикость его вопросов.
– А если честно. Кто сильнее, ты, или, например, эта банда?
2. Тенистое местечко
Поселок представлял собой пяток домов, обнесенных высоким забором. До Последнего Дня здесь, скорее всего, стояла ферма. А может, жил любителе, тишины и покоя…
Единственный часовой неторопливо прохаживался между домов. Когда он в очередной раз скрылся из вида, я перемахнул через ограду. Следом бесшумной тенью двинулся Принц. Да, это не Братья Господни с их системой Кольца – пять часовых, движущихся кругом и наблюдающих друг за другом… Зайдя в тыл часовому, я несколько секунд крался следом, смотря на обтянутую короткой куртчонкой спину. У часового очень странно двигались лопатки, неестественно сильно ходили взад-вперед плечи. Мутант?
Достав нож, я рванулся вперед. Уже занося руку, почувствовал, что часовой меня заметил – начал приседать, уходя от удара…
Ломая позвонки, лезвие вошло в шею. Часовой беззвучно повалился, поворачиваясь ко мне лицом. Я отшатнулся. На лбу его, над переносицей, темнел затянутый пленкой третий глаз.