С улыбкой проводив внучку, Фёдор Михайлович поднял ворот тулупа, чтобы хоть как-то прикрыть мёрзнущую от ветра шею. Дойдя до остановки, он зашёл под навес и присел на лавочку, ожидая автобуса, что прибудет лишь через двадцать минут. Смотря на гуляющих в такую погоду людей, старик улыбнулся. Наконец-то, он видит то, ради чего отдал большую часть своей жизни — мир. Да, не во всём мире так, но хотя бы в его родном городе наступила мирная жизнь. Радуясь подобному, старик не сразу заметил лёгкую ноющую боль в руке.
Помассировав левую руку, он подумал, что стоит, наверное, ходить на те процедуры, что ему назначил терапевт, но тут болеть стало плечо и шея. Заволновавшись, старик хотел встать, чтобы вернуться домой, но ноги его не слушались. Испугавшись, что это лишь начало, старик мгновенно покрылся испариной и ощутил, что ему не хватает воздуха. Расстегнув пуговицу тулупа, он постарался вдохнуть, но воздуха едва хватило, чтобы не потерять сознание. Ища, за что можно схватиться, старик завалился на бок и лёг на лавочку, стараясь привести своё дыхание в норму, но получалось это слабо.
В этот момент к остановке подошла молодая девушка с девочкой, которую держала за руку. Посмотрев на расписание, она огорчилась. Ждать автобуса пятнадцать минут на ледяном ветре и метели — не то, чего бы ей хотелось. Но отвезти дочку в поликлинику, чтобы оформить документы в школу. Вполглаза поглядывая на дочь, девушка набрала номер подруги и принялась болтать с ней о всяких мелочах, ожидая приезда автобуса.
Девочка же, немного побегав вокруг остановки, и заскучав, решила зайти под козырёк, и увидела дедушку, который лежал и тяжело дышал. Из любопытства подойдя к ему, девочка поняла — дедушке плохо. Подбежав к маме и сказав ей об этом, девочка получила выговор от неё за то, что лезет «ко всяким бомжам, которые напились и теперь валяются на остановках». Настрого запретив дочке подходить к старику, девушка взяла её за руку и продолжила беседу по телефону.
Фёдор Михайлович и не обиделся на такое. Несмотря на жгучую и давящую боль в груди, он прекрасно понимал опасения матери девочки. Он сожалел лишь об одном — не видать ему больше детей, внучат, да правнуков. Мало, ох как мало с ними времени он проводил. Не потому, что не хотел, а по причине той, что дети внуков в садики отправляли, боялись лишний раз тревожить отца. На выходных, да, приезжали все, кто мог и собирались чай пить с чем-то вкусным. Чаще всего этим вкусными были пироги, что пекла Лиза по рецептам Любочки.
Закрыв глаза и поблагодарив всех, кого успел знать при жизни, старик испустил свой последний вдох. Ему было страшно, но он понимал — время пришло. И больше тянуть…
— … не имеет смысла.
Услышав свой собственный голос, старик резко распахнул глаза и увидел перед собою полупрозрачный козырёк. Осторожно поднявшись, он не ощутил привычной тяжести в теле. Руки и ноги слушались его отменно. Дыхание было ровным и глубоким. Зрение чётким, а мысли ясными. Встав с лавочки, старик огляделся и увидел самого себя. Точнее, тело, что лежало на лавочке. Он и не думал, что настолько маленького роста. Себе же он всегда казался крепким и сильным.
— Ну что, Фёдор Михайлович, пора и вам отправляться. — старик ни капли не испугался голоса, что раздался за его спиной. Он понимал, что уже умер, а что может быть хуже этого? — Вы готовы?
Обернувшись, старик увидел перед собою молодого мужчину, одетого в классический костюм тройку, и опирающегося на трость. Лицо же незнакомца было обычным, но в то же время смутно знакомым. Словно, он видел его, и не раз.
— Ты, Смерть? — Спросил старик.
— Да, — ответил мужчина, отвешивая вежливый поклон. — И сейчас я пришёл за вами, чтобы наконец-то проводить вас.
— Наконец-то? — И тут старик вспомнил, где видел его.
Когда была Великая Отечественная Война, его нашёл один из фашистов и хотел убить. Тогда-то он и увидел этого мужчину, что стоял за спиной врага, и молчаливо наблюдал. Потом ещё несколько раз, его лицо мелькало, когда старик сражался с врагами. Да и во время Афгана он тоже не раз видел это лицо.
— Вот значит как…
— Да. Рядом с такими людьми, как вы, всегда хожу и я. — стукнув тростью, мужчина улыбнулся. — Но хотите верьте, хотите нет — я не жалю вам зла. — Опершись на трость, он завёл левую ногу за правую. — Не я решаю, когда вам стоит отправиться в мир иной.
— А кто тогда? — Подойдя к мужчине, старик протянул ему руку. Ничуть не удивлённый этому, мужчина пожал руку старику.