- Если бы! Юльку Тузову, с которой мы в одиннадцатом классе вальс танцевали, встретил. Все про всех выложила и про то, как сама с мужем в Турцию летала, рассказала. Короче, все молодцы, все чего-то достигли и уехали отсюда подальше, а тут только неудачники остались. Ну и я, как дурак, обратно вернулся…
Костя на это высказался емко и крайне нецензурно, а Ткачев хмуро заметил:
- Это мы еще посмотрим, кто тут неудачник.
Однажды Димка попытался выбраться в парк, но среди большого количества людей все равно чувствовал себя не слишком комфортно. Вроде, никто не пялился, как раньше, когда только начал выходить после операции, да и шрам практически скрылся под волосами, только на скуле, в том месте, куда вошел кусок стекла, темнела отметина. Живи и радуйся, мысленно твердил он себе, покупай мороженое, знакомься с людьми, зови девчонок на свиданье… Однако что-то глубоко внутри раз за разом останавливало, не давая вернуться к прежней жизни. В такие моменты парень напоминал себе разбитую скрипку. Да, ее можно собрать и склеить так, что не останется видимых дефектов, но звучать, как прежде, она уже не будет. Его собственный альт не пережил аварию. Мать так и сказала, что восстановлению инструмент не подлежит, разве что новый заказать можно. Жаль, что такой фокус нельзя проделать с собственной конечностью, думал тогда Димка. Играть он все равно больше не сможет. Размышляя над этим, парень как-то сознался Алексею Юрьевичу, что боится, как бы люди, узнавшие про аварию, не начали его жалеть.
- Знаете, как мне это в больнице надоело…
- Да ты себя сам больше других жалеешь, - вздохнул Ткачев. – Сам ото всех спрятался, боишься лишнего взгляда. Нельзя так, Дим. Ты – молодой парень, тебе друзья нужны, развитие какое-то, а не компьютер с игрушками и старый гараж по соседству.
Вот об этом он как-то не подумал, со стыдом осознал Димка, чувствуя, как загораются краснотой не только щеки, но и уши.
Последний год он провел в Москве, практически не покидая комнаты. Возможно, все сложилось бы иначе, не случись у Димки памятного разговора с Толиком Аверьевым.
Было самое начало осени; листья на деревьях только начали желтеть, на клумбах цвели рыжие бархатцы и пушистые хризантемы, похожие на помпоны с детских шапок. В тот день мама принесла целый пакет с фруктами (витамины же!), поэтому на всю палату сладко и пряно пахло спелыми яблоками. Толик заглянул ненадолго, справиться о здоровье, потом обмолвился о том, что был на кладбище у Дениса и Вики.
- Деньке родители памятник поставили в виде птицы… Его же все Журавлем называли… А у Вики совсем простой, только имя и годы жизни. Помним, любим, скорбим. Все. Будто и не было ее, - с минуту он помолчал, потом взглянул на Димку, и глаза у парня сделались острыми, как арбалетные болты. – Почему ты их не остановил?
Тогда Димка растерялся, пробормотал, что сам был не слишком трезвым в тот момент, да и просил не садиться за руль, кажется… На это Денис только смеялся – ему хотелось испытать новую машину в деле, доказать Вике, что он лучший из их троицы.
- Толь, я себя не оправдываю, не подумай… Но Дэн был и моим другом тоже.
- Да ладно, вы с ним вечно соревновались, кто круче, - криво усмехнулся Аверьев. – Поздравляю, теперь у тебя конкурентов нет. Он же лучше играл, правда? Эх, надо было тебе за руль сесть…
От этого парень вздрогнул. В первый миг Димка осмысливал услышанное и не мог поверить, потом сделалось обидно, а после под ребрами словно начала разрастаться ледяная корка, вымораживая все внутри. А ведь они были лучшими друзьями еще с первого курса. Настоящая мужская дружба, которой они страшно гордились… Конечно, парень понимал, что Аверьев говорил это не со зла, а чтобы выплеснуть боль и отчаяние, копившиеся в душе, что так он переживает гибель друга и девушки, в которую был влюблен на первом курсе... Однако это ничего не меняло. Потом он не раз заглядывал к парню, как ни в чем не бывало, только теперь между ними словно стена выросла. Прозрачная и несокрушимая.
О музыке пришлось забыть. После выписки Димка снова начал работать, только уже из дома. Старая квартира напоминала слишком о многом, и парень переехал в другой район. Теперь не нужно было вставать пораньше, чтобы на метро добраться до филармонии, не нужно было идти через аллею кленов, чутко улавливающих смену времен года… В день переезда ему помогал отчим, отчаянно сокрушавшийся по поводу случившегося.
- А я говорил, что надо было отдать тебя в кадетскую школу, - вздыхал он. - Нет же, выбрал на скрипке своей пиликать, и чем все закончилось?
- Скрипка здесь не причем, - тихо сказал Димка.
- Еще как причем, - уперся тот. - Пошел бы в армию - стал бы нормальным мужиком, а не слабаком, который даже собственное барахло перенести не может. Или я не прав?