Спорить с ним парень не стал, только забрал свои сумки и ушел, не прощаясь. Рука потом ныла несколько дней, напоминая о случившемся...
Мать, конечно, пыталась их примирить, но Димка полностью замкнулся в себе, даже звонить перестал. Зачем с ним разговаривать, если он такой слабак? Слабым в обществе не место, как любил говорить отчим. Эту фразу парень тоже запомнил.
Прежние знакомые пытались вытащить его то в кафе, то на прогулку, но Димка так отчаянно сопротивлялся, что в результате о его существовании стали потихоньку забывать. На смену яркому калейдоскопу жизни пришла серая пустота, медленно, но верно затягивающая в свое болото. Однако полностью сродниться с одиночеством не получилось, и без близких по духу людей бывшему скрипачу сделалось совсем тоскливо. Уезжая из Москвы, он думал, будто станет проще, но сбежать от самого себя не получилось. Как пагубная зависимость, убивающая изнутри, которая настолько глубоко вросла в сознание, что избавиться от нее невозможно.
Ткачев все видел и понимал, пару раз заводил разговор о смене работы, но получил резкий отказ.
- Если не хочешь бросать работу, то подумай о подработке, - предложил тогда он. - Только чтобы обязательно была с людьми связана. Свободного времени у тебя достаточно, поэтому приходи ко мне гайки крутить, если хочешь, или музыке детей начни учить.
- Не могу я больше играть, - опустил голову парень, с ненавистью глядя на покалеченную руку, в которой металла было больше, чем костей.
- Сложное произведение не сможешь, а вот что-то простое показать и теорию объяснить, думаю, сумеешь, - возразил Алексей Юрьевич. – Дима, тебя не просто так одним из лучших выпускников считали. Не стоит на себе крест ставить и хорониться в четырех стенах. Любому человеку нужно общение, которое никакой виртуальный мир не заменит. У тебя еще вся жизнь впереди.
Спорить Димка не стал, а вечером вышел во двор и уселся на скамейку под старой липой. Раньше там еще и стол стоял, на котором азартно играли в домино или в шашки, а по вечерам пели песни под расстроенную гитару. Помнится, Ткачев однажды не выдержал, отобрал у юных дарований инструмент, настроил его, как надо, заодно и показал, как правильно брать некоторые аккорды. Потом парни за ним еще неделю ходили, уговаривая научить их играть, пока тот не сдался.
- Какие люди! – воскликнул невесть откуда взявшийся Соловьев, плюхаясь рядом. – Здорово!
- Привет! – обрадовался старому приятелю Димка. – Как дела?
Славик широко улыбнулся.
- Лучше всех, ты же знаешь!
Был Соловьев неисправимым оптимистом и вечным выдумщиком, постоянно попадавшим в разные передряги. А чтобы одному не скучно было, втягивал в них и Димку.
- Ты сюда надолго приехал? – поинтересовался он, доставая из рюкзака банку пива, потом воровато огляделся вокруг. – Давай за встречу!
- За встречу, - отсалютировал Димка. Пиво было теплым, но вполне приличным. – Пока не знаю, но думаю, что до конца года точно здесь пробуду.
- Это хорошо, - сверкнул глазами тот. – На нормальную работу устроился, или все на скрипке пиликаешь?
- Работаю, - не стал вдаваться в подробности парень. – Чего хотел?
Конечно, он знал, что его увлечение музыкой Соловьев не жаловал, но никогда не позволял над этим насмехаться.
- Да тоже работенку предложить тебе думал, - протянул Славка, внимательно глядя на него. – Ты же вечно у Ткачева в гараже отирался, значит должен хоть что-то понимать в машинах. Короче, нужен мне толковый человечек в бригаду.
Услышав это, Димка едва не рассмеялся, ибо уже второй человек приглашал его работать с автомобилями. И если бы к Ткачеву он пошел, не раздумывая, то в Славкиной затее не был уверен – знал, насколько приятель любил всякие авантюры.
- Лети-ка отсюда, Соловей-разбойник, - раздался хорошо знакомый голос рядом.
А вот и сам Ткачев, легок на помине.
- Иначе что будет? – прищурился Славка. – Я вообще-то к другу пришел, да, Дим?
- Ага, - выдал парень, не совсем понимая, что происходит.
Алексей Юрьевич не слишком любил Соловьева. То ли злился из-за неудачной попытки стащить у него какую-то запчасть, то ли не мог простить, что из-за него Димка ногу сломал… Кто разберет? Но взгляд у Ткачева был совсем не добрым.
- Я тоже так смотреть умею, - вскочил с лавки Соловей и попытался набычиться, но вышло это глупо и карикатурно. – Думаешь, ты тут самый главный?
Алексей Юрьевич молчал, только зеленые глаза потемнели, взгляд сделался тяжелым, как горный хребет. Даже Димке стало неуютно, захотелось уйти оттуда.
- А слабо вот сейчас один на один разобраться? – подался вперед Славка, запуская руку в карман. – Думаешь, я тебя боюсь, старый ты пень?