- Сорвался человек, с кем не бывает, - говорил Плотвицин, когда они с Димкой убирались на кухне, предварительно уложив хозяина дома на диван. – Любил он Свету. И себя до сих пор простить не может…
Эта музыка была другой. Несколько минут парень слушал, потом начал медленно пятиться к лестнице, надеясь, что его шагов не слышно. Эх, Алексей Юрьевич, мысленно попенял он старому другу, а сам всегда говорил, что с любой бедой к нему можно обратиться… И ведь бегал со всем, начиная от разбитой коленки, заканчивая первой любовью, приключившейся в восьмом классе. Ткачев никогда не отказывал в помощи, внимательно слушал, давал дельные советы. Зато теперь, когда самому плохо, заперся в темной комнате, отгородившись от всего мира.
На следующий день Димка приложил все усилия, чтобы поскорее выполнить задание, после чего подхватил рюкзак и выскочил на улицу. При свете дня недавние события уже не казались такими глобальными, и призраки отошли на второй план, а вот состояние старого друга, который еще и на сообщения не отвечал, начало тревожить.
Хорошо знакомый байк, небрежно припаркованный на стоянке, парень заметил сразу – слишком уж сильно выделялся тот среди приличного четырехколесного транспорта. Ехидно поблескивая хромированными трубами, «харлей», выкупленный у кого-то в состоянии запчастей и терпеливо восстановленный в гараже, будто предлагал потягаться в скорости с настороженно притихшими автомобилями. Вот уж точно – случай, когда вещь полностью отражала характер своего хозяина. Плотвицин был абсолютно таким же: громким, беспокойным, но при этом удивительно надежным человеком.
- Здравствуйте, Георгий Степанович!
- Здорово! – улыбнулся тот, пожимая парню руку. – Как оно? Мы только о тебе вспоминали.
Плотвицин был похож на большого черного кота, по какому-то недоразумению родившегося человеком: высокий, плотный, с всклокоченными черными волосами и практически желтыми хитро прищуренными глазами. Даже голосом напоминал Матроскина из известного мультфильма.
- Все хорошо, - кивнул Димка, краем глаза рассматривая хозяина дома.
Задумчивый Ткачев со следами недавнего похмелья на лице, напоил его чаем (подозрительно желтую тещину самогонку, гордо названную Плотвой «натурпродуктом», пить Димка не рискнул), расспросил про первый рабочий день на подстанции. Про Настю парень, конечно, рассказывать не стал, но в общих чертах ситуацию обрисовал. Впервые за вечер взгляд Ткачева ожил, он явно гордился Димкой, хоть и пытался скрыть это за привычной иронией.
- Ну так никто и не обещал, что легко будет, - усмехнулся он. – Больше так не рискуй, пожалуйста, иначе кто бригаду возить станет?
Вроде и шутил Ткачев, но запавшие глаза были тревожными.
- Не буду, - пообещал парень. – Да я просто испугался, что тот мужик Таню зарежет…
- Теперь все понятно! – широко ухмыльнулся Плотвицин, успевший изрядно потребить привезенный «натурпродукт». – Молодец, Димка, баб защищать надо, а то они этот… Слабый пол.
- Вот оно что, Татьяну, значит… - протянул старый друг. – Красивая хоть?
- Красивая. То есть нормальная, - смутился Димка. – Рыжая, и глаза у нее голубые… И родинка вот здесь, где ключица, на семибревис похожа… Чего вы улыбаетесь?!
- Да интересно ты девушку описываешь. Все в кучу собрал: и глаза голубые, и родинку… Семибревис, кстати, это что?
- Символ для обозначения целой ноты, - буркнул парень. – Вы лучше скажите, что вчера вечером делали? И почему на сообщения не отвечаете?
Широкая улыбка так и осталась на лице Плотвицина, но глаза враз сделались трезвыми и колючими. Ткачев замер с рюмкой в руке, уставился куда-то в угол.