- Значит, после этого ты начал Кузьму упрашивать с тобой в рейсы ездить, - усмехнулся появившийся в дверном проеме Ткачев. – Я-то думал, ты логикой руководствовался, а тут, оказывается, струхнул немного.
- Кто бы говорил, - отозвался Плотва, не оборачиваясь. – Ты-то точно обо всякой чертовщине побольше нашего знаешь.
Обиделся, судя по голосу. Алексей Юрьевич же болезненно поморщился, будто у него зуб заболел, потом махнул рукой. Дальше мистику в разговорах благополучно обходили, хотя прежнего задора уже не было. Ближе к полуночи Плотвицин засобирался домой, под строгим надзором друга вызвал себе такси. Пока ждали машину, немного покурили, под звездным небом и изрядно округлившейся луной.
- Ну, не скучайте! – махнул им Плотва, загружаясь в белый «Опель» с трещиной на лобовом стекле.
Оставленный мотоцикл обиженно сверкнул, отражая упавший на него свет, и снова погас. Ему явно хотелось нестись по дороге сквозь пряный ночной воздух, но хозяин решил иначе, и пришлось это решение принять.
- Вот ведь, техника, а все туда же – внимания требует, - задумчиво сказал Ткачев, проводя ладонью по металлическому боку, будто кошку гладил. Его собственный «фольксваген» мирно дремал в тени.
- Вы так говорите, словно мотоцикл живой, - улыбнулся Димка.
Алексей Юрьевич рассеянно потер шею.
- В обычном понимании, конечно, не живой… Но определенный характер имеется у каждой машины. Можешь мне, как механику со стажем, поверить. Этот Плотве сегодняшний день припомнит, вот увидишь.
Темнота размывала очертания предметов, наполняя знакомый с детства двор совершенно фантастическими фигурами. Одичавшие кусты сирени превращались в таинственный лес, тополь – в горбатого великана, а привлеченные фонарем мотыльки казались невесомыми феями. Только Оберона и Титании не хватало… Хотя, может все было совсем наоборот, и темнота не прятала, а открывала истинную сущность всего? Димка давно заметил, что ночью говорить о действительно важных вещах было легче. В серебристом лунном свете изрядно поседевшие волосы Ткачева отливали вороненой сталью, как волчья шерсть, отчего тот выглядел натуральным колдуном, и парень негромко рассмеялся от такой мысли.
- А кто-то сегодня говорил, что мистики не существует, - заметил Димка, потом все же спросил: - Алексей Юрьевич, что у вас случилось? Вы весь вечер какой-то не такой. Еще и Плотву зачем-то обидели…
- Старею я, - вздохнул Ткачев и отвернулся.
Парень так и остался хлопать глазами, пытаясь осмыслить сказанное. Это был не сарказм, а печальная констатация факта, и предательски дрогнувший голос выдал его с головой. Видно, осознание возрастных изменений оказалось для Алексея Юрьевича настоящей трагедией. Оттого и прятал он очки, не желая показывать даже близким друзьям, что зрение начало портиться.
- Знаешь, я ведь страшно завидую Жорке… Плотва то с парашютом прыгает, то в горы лезет, а в прошлом году они со старшим сыном под парусом по Волге до самой Астрахани ходили. Вроде мы с ним ровесники, обоим шестьдесят зимой будет, только он – как моторчик заводной, а я себя развалиной уже чувствую…
В тихом голосе, похожем на сухой бумажный шелест, слышалась глухая и злая тоска, что долгое время грызла Ткачева.
- Вы просто разные, - осторожно заговорил парень. – Георгий Степанович легче ко всему относится, чем вы… Случилась у него беда, так выматерился, пнул стену и пошел проблему решать…
- А я так не умею… - вздохнул Алексей Юрьевич. – И учиться мне уже поздно… Вернуть бы время назад, все бы иначе было…
- Да блин! Вы не хуже и не лучше, просто другой немного! И за это мы вас уважаем. И любим! Я так точно, а еще Георгий Степанович, и Сергей Леонидович, и Игорь Антонович, и Костик с Тимоном, и Ольга Ивановна…
На это Ткачев только рукой махнул, попрощался и зашагал обратно к дому. Глядя на прямую, словно замороженную спину, Димка испытал дикое желание броситься следом, схватить старого друга за плечи и трясти, пока все эти глупости у него из головы не вылетят. Раньше парень улыбался, когда слышал, что у человека кризис среднего возраста, а теперь увидел это воочию и понял, что ничего смешного там нет. Конечно, большую часть проблем Ткачев сам себе нафантазировал, но как объяснить это взрослому мужику? Не поверит ведь. Ломая голову над сложившейся ситуацией, Димка начисто забыл думать обо всех призраках и прочей чертовщине.