Слова сорвались легко, будто так оно и было на самом деле. Дама немного смягчилась, однако против устава идти не стала.
- Все равно не положено, - уже не так грозно сказала она. – Если есть, что передать, то оставь, я потом девочек попрошу отнести. Что с ним случилось?
- Спину сорвал на работе…
Женщина повздыхала, дала пару дельных советов и мягко, но неумолимо выдворила его из больницы.
Чувствуя, как вся копившаяся усталость тяжелым мешком опускается на плечи, парень плюхнулся на лавку, бездумно уставившись в приглушенно-синее небо. Странное ощущение упущенной возможности наложилось на горькое чувство разочарования. Слишком много событий для него одного… Потом пришло колючее непонимание и кислая обида проползла змеей: неужели Алексей Юрьевич настолько ему не доверяет? Даже он сам, не отошедший до конца от наркоза, просил медсестер позвонить старому другу.
- О, какие люди! Что, не пустили?
Едва не подпрыгнув от неожиданности, парень обернулся – на тропинке между потрепанными клумбами стоял Плотвицин.
- Ага, - кивнул Димка. – Здравствуйте. Как там Алексей Юрьевич?
- Пожинает плоды собственной глупости, - усмехнулся Плотва. – Лежит и нудит. Ничего, отвез я ему газетки, пирожки, что жена пекла, зарядник для телефона, а то он старый мобильник разбил каким-то чудом.
Услышав это, парень едва не рассмеялся: он готов был искать старого друга по всему городу, а у него оказывается, телефон перестал работать! Глупее ситуации не придумаешь…
- Георгий Степанович, вы знаете, из-за чего дядя Леша с Ольгой Ивановной поругались?
Плотвицин только рукой махнул, закуривая.
- Разошлись они, как в море корабли… Вот Лешка и начал чудить. Как догадался?
- А он бы иначе в обычную больницу не поехал, - вздохнул парень. – Из-за чего они так? Все же хорошо было, вроде…
Странное дело, люди были вместе больше двадцати лет. Иные в законном браке столько прожить не могут!
- Ну… Предположим, что общие разногласия.
- Георгий Степанович, вы хоть не врите, - попросил Димка.
Тот вздохнул и уперся взглядом в серую пыль.
- Не скажу, Дим, не моя это тайна… Если Лешка захочет, он сам тебе расскажет, а пока пусть так останется…
- Да что за шпионские игры? – не выдержал парень. – Алексей Юрьевич молчит, вы темните теперь! Взрослые же люди, а ведете себя…
- Как дети малые? – ухмыльнулся Плотва. – Ты договаривай, не стесняйся. Кричать, кстати, не надо, я рядом сижу, поэтому слышу прекрасно, не смотря на возраст. Успокоился? Вот и славно. Дим, ты не обижайся ни на Лешку, ни на меня, просто есть вещи, которые… Не все люди понять могут… Поэтому о них и не говорят. Он сам все расскажет, если посчитает нужным. Я одну Лешкину тайну тогда выболтал, больше не хочу его подставлять.
Парень не сразу сообразил, что тот имел в виду, потом вспомнил и задумался.
Впервые они поругались с Ткачевым, когда Димке исполнилось четырнадцать, и парень стал часто пропадать с компанией Славки Соловьева. Бабушка была категорически против такого общения, обещала запереть дома и водить в школу за руку, чтобы только оградить внука от пагубного влияния. Недоволен был и Ткачев, но тот все больше хмурился, говорил про то, что такой круг общения нужно сменить. Димке тогда было абсолютно наплевать на мнение окружающих, поэтому он продолжал таскаться с компанией Соловья и даже пару раз прогуливал уроки, о чем классный руководитель сообщил Наталье Федоровне. Бабушка от такой информации схватилась за сердце, потом за тапочек и в самых цветастых эпитетах расписала дальнейшую жизнь парня. Окончательно убедившись в том, что весь мир против него, Димка от души хлопнул дверью.
- Ты куда? – воскликнула Наталья Федоровна.
- Подыхать под забор, как вы все и хотели, - огрызнулся Димка и ушел.
Часа через три его нашел Ткачев. Разогнав всю компанию, он сгреб парня за шиворот и почти волоком потащил домой.
- Бабка с ума сходит, а ты черте где ходишь, - тихо говорил он. – О себе не думаешь, так хоть бы ее пожалел. Она все для тебя делает…
- А я ничего не просил! – пытался вырваться Димка. – Ты мне не отец, чтобы указывать!
Тень пробежала по лицу Ткачева, обозначив горькую складку у рта, взгляд словно погас.
- Не отец, - согласился он. – Но угробить тебя не позволю. Иди домой, там бабушка волнуется. Ты же себя не простишь, если с ней что-то случится.
Злости в его голосе больше не было, только странная усталость. Сбитый с толку Димка прекратил вырываться и даже позволил довести себя до подъезда. А потом Ткачев ушел. Чувствуя что-то недоброе, тем же вечером парень осторожно выбрался на улицу, скользнул в сторону соседнего дома. Немного побродив вокруг, Димка уселся на качели и задумался. Он понимал, что страшно обидел Алексея Юрьевича, искал оправдания своим словам, но никак не мог найти. Вся злость ушла, сменившись жгучим чувством стыда. Вот как теперь быть?