Ольга Ивановна посмотрела на него, как смотрят учителя на первоклашек-несмышленышей, покачала головой.
- Не нужно. Я устала конкурировать с мертвыми и терять живых, а он не может отпустить призраков прошлого. Так будет лучше. Обещай, что если с ним что-то случится, сразу позвонишь мне. Договорились?
- Угу… - протянул Димка, подражая лесному филину. А что еще говорить?
- Вот и славно. Очень рада, что ты заглянул. Если что-то произойдет, что покажется странным, можешь прийти или позвонить в любой момент, - протянула она визитку. – Алексею лучше не говорить об этой встрече. Пойдем, провожу тебя обратно.
Понимая, что разговор окончен, парень поплелся за ней следом, оставляя за спиной прудик с карпами, доцветающие липы и тенистые клены. И что-то еще, очень важное, название которому не удавалось подобрать.
На следующий день, честно отработав смену, Димка решил проведать беспокойный дом в Пятнадцатом микрорайоне. В суматохе всех событий парень начисто забыл о нем. Прибыв на место, он прогулялся по двору, шепотом позвал Настю, но ничего постороннего не ощутил. Вокруг были только живые люди, оживленно переговаривающиеся, звонящие по телефону, готовящие еду и спящие в своих квартирах. Значит, он все сделал правильно.
Проходя мимо магазина, Димка прихватил любимое мороженое, устроился на лавке в соседнем сквере. Дневная жара спала, появился легкий ветерок, шелестящий в кронах деревьев, поэтому парень блаженствовал, глядя в темнеющее небо, украшенное россыпью мелких, словно бисер, звезд.
- Дождик завтра будет, - раздался голос совсем рядом.
Хорошо знакомый холодок волной прошелся по коже, заставив обернуться – рядом сидела благообразного вида старушка в теплой вязаной кофте, надетой поверх бордового платья. Лицо ее казалось сморщенным, только глаза поблескивали влажной темнотой, будто между веками плескался расплавленный гудрон.
- Здравствуйте, - учтиво поздоровался Димка.
- Вежливый какой, - усмехнулась старушка. – Ну, здравствуй. Меня зовут Антонина Павловна.
- Дмитрий, - представился тот.
- Знаю уже, - махнула она рукой. – Видела тебя здесь на неделе. Силен.
Голос у нее был тихим, но удивительно глубоким, как легкий бриз над океаном, прячущим в темных глубинах шторма и бури. Еще одна заблудившаяся душа, которой нужно открыть дверь?
- Нужно, - кивнула Антонина Павловна, будто прочитав мысли. – Только сперва хотела с тобой поговорить. Ты ведь, сдается мне, дар не так давно получил, поэтому пользоваться им еще не умеешь толком.
- Это дар? – удивился парень.
- Дар, - подтвердила старушка. – Ну или суперспособность, если так тебе понятнее. Смерть выбрала тебя, сделала проводником на границе мира живых и мертвых. Ты ведь умирал однажды.
Спорить парень не решился, поэтому молча кивнул, рассматривая свои кроссовки. Уже второй раз его назвали проводником… Осведомленность внезапной знакомой настораживала.
- Откуда вы это знаете?
Старушка улыбнулась, ощерив мелкие острые зубы.
- Ведьма я. Колдовством промышляла при жизни, оттого-то здесь с тобой и сижу, что уйти не могу – силу свою передать не успела. Держит она меня, будто камень на шее… Душно здесь, тяжело…
- Настоящая ведьма? – ляпнул Димка и тут же прикусил язык.
- Самая настоящая, - рассмеялась та. – А ты думал, что в этом мире только люди живут?
- Нет, еще призраки и оборотни, - ответил парень. – Говорят, что и вампиры есть, но их пока не видел.
- Да что на них смотреть? – отмахнулась Антонина Павловна. – Дохляки они и есть. Холодные, как ледышки, только гонору не меряно. Кроме них другой нежити полно.
Надо же, старушка, похоже, и вправду хорошо осведомлена.
- Антонина Павловна, вы правильно сказали, что я не так давно научился двери душам открывать, поэтому можно задать вопрос?
- Ну давай, - прищурилась ведьма. – Я много чего рассказать могу.
- Как появляются призраки? Почему одни души уходят сразу, а другие остаются здесь? Что им мешает?
Призрачная собеседница улыбнулась, одобряя.
- Каждого из нас что-то держит в этом мире, - сказала она. – Кто-то за семью беспокоится, кто-то любовь оставить не может, а кто-то – обиду. Но чаще всего зло совершенное не отпускает. Иной и уйти бы рад, бьется в стену, а выхода все нет. Вот тогда душа остается запертой здесь… Это плохо.
- Из-за того, что видят, как родственники страдают? – предположил парень.
- И это тоже. Но больше из-за того, что желания наши остаются с нами. А удовлетворить их уже не получается. Это как голодному дать вдоволь еды, которой невозможно насытиться… Многие озлобляются, глядя на живых, теряют человеческое и становятся тем, кого называют нежитью. Начинают вредить людям. Слышал, небось, про русалок, что купальщиков топят, про одержимых духами, про квартиры нехорошие, где люди один за другим мрут? Вот оттуда оно тянется.