- Рассказывай давай, как у тебя дела? – заговорил он, когда оба оказались в спасительной тени.
- Все хорошо, - выпалил парень, протягивая ему пакет. – Это вам!
- Спасибо, - коротко улыбнулся тот, потом снова посмотрел на него. – Да, круто у меня жизнь за неделю поменялась… Жена с сыном появились.
- Да оно само вырвалось, - опять покраснел Димка. – А отпираться глупо было… Как себя чувствуете? Может, лекарства какие купить? Или принести чего из вещей?
- Так я разве против? – задумчиво протянул Ткачев. – Нет, нести ничего не надо, я и так запасы подъедать не успеваю. Жалко, если испортится. Жорик вчера леща копченого притащил, которого всей палатой ели. Будешь, кстати?
- Спасибо, не надо, - отказался парень. Рыбу он любил, но за лещом другу пришлось бы идти в палату, а ходить ему и так трудно. – Лучше скажите, что врачи говорят?
Алексей Юрьевич поморщился, махнул рукой в сторону больницы.
- Обещают выздоровление и заставляют делать процедуры. Если повезет, то через неделю выпишут долечиваться дома.
Значит, не все так плохо, мысленно порадовался Димка. Они еще немного обсудили последние новости, Ткачев довольно улыбнулся, услышав про лихую доставку роженицы в медучреждение, и велел гнать машину к ним, если опять что-то сломается. Заверив, что так и сделает, парень вспомнил про врача из «Селены», подвергшегося нападению собак.
- А не знаешь, кого убили? – насторожился Алексей Юрьевич. – Я читал об этом, но имя так и не указали.
Гибель медика обсуждали на подстанции, но Димка слушал краем уха, поэтому за достоверность информации не ручался.
- У нас говорили, что она работала хирургом… И фамилию называли какую-то не слишком русскую вроде Черновой или Черниковой, только я не запомнил.
- Чарнецкая Майя Казимировна, - медленно произнес Ткачев.
- Вы ее знали? – удивился парень.
- Да. Они с Ольгой когда-то в госпитале работали в Ленинграде…
Интересно, почему Алексей Юрьевич так переменился в лице?
- Может, к Ольге Ивановне съездите, как из больницы выпишут? – осторожно предложил Димка, всячески стараясь изображать неведение. – Она, наверное, расстроилась из-за смерти своего сотрудника. Поговорите с ней.
Но Ткачев только головой покачал.
- Если Чарнецкую убили, то там и без меня сейчас проблем хватает.
- Тогда просто в гости съездите, - настаивал Димка. – Ольга Ивановна вам не чужой человек.
- Не чужой, - согласился тот, прищурившись. – Но сейчас нам немного не по пути… Сам, наверное, догадался, если Жорик не растрепал.
- Ну… - опустил глаза парень. – Сам понял, в тот вечер, когда вы с Плотвой поругались… Зря вы это сделали, она же вас…
- Зато потом плакать не будет, - отрезал Ткачев. – Все, закрыли тему.
Наверное, стоило бы помолчать, но Димка возмущенно посмотрел на старого друга.
- Знаете, это очень глупо и подло бросать женщину, когда у нее беда случилась! Она вам помочь хочет.
- На базу она меня увезти хочет, под надзор своей охраны, чтобы не пришибли ненароком, - огрызнулся Ткачев, буквально пригвоздив Димку взглядом. – Это не помощь, а издевательство – каждый раз напоминать о том, что отказался принять волчью кровь, - дернув углом рта, он отвернулся. - Любая наша привязанность однажды сыграет против нас. И чем больше слабостей мы себе позволяем, тем больнее по ним можно ударить. Мы с Ольгой и так слишком далеко зашли, не задумываясь о последствиях. Теперь пожинаем плоды собственной глупости… Не лезь, куда тебя не просят. И так паршиво получилось…
Пораженный Димка так и остался стоять, растерянно хлопая глазами. Таким тоном Алексей Юрьевич с ним ни разу не разговаривал. А тот рывком вытащил сигареты, но зажигалка выскользнула из пальцев, шлепнулась куда-то в траву. Прежде, чем парень опомнился, Ткачев наклонился ее поднять, да так и ахнул, становясь мертвенно-бледным. Забыв обо всем на свете, Димка рванул вперед, не позволяя старому другу свалиться прямо на тропинке.
- Чертова спина… - захрипел Алексей Юрьевич, стискивая зубы. По лицу его градом катил пот, а руки дрожали.
- Дядь Леш, может врача вызвать? Я быстро!
- Не надо, - простонал тот. – Скоро пройдет. Забыл, дурак старый, что наклоняться нельзя…
Димка со всей возможной осторожностью усадил его на лавку, потом сбегал и принес оброненную зажигалку.
- Извините, пожалуйста…
- Брось извиняться, - отмахнулся Ткачев, со стоном растирая спину. – Ты здесь вообще не виноват. Сами разберемся как-нибудь… Лучше по ночам на улице не шастай.
- И не собираюсь, - заверил его парень. – Зря вы так говорите, Ольга Ивановна за вас переживает.
Ткачев искоса на него посмотрел, и взгляд был острым, словно нож.
- Ездил к ней?
- Нет!