- Страшно у них там, - оценил парень. – Дядя Леша, а вы как вообще познакомились? Ну ведь не на СТО она к вам машину пригнала для починки!
Ткачев весело улыбнулся, зеленые глаза блеснули.
- Не поверишь, но и тут без машины не обошлось. Зря смеешься, кстати. Ладно, там дело не только с автомобилем было связано, но и с ее братом. А получилось вот так: чтобы не терять власть, Егор бросил вызов сестре. У оборотней такие споры решаются поединками – кто выжил, тот и прав. Вот во время поединка мы с ней и встретились… Забавно получилось – мы тогда машины перегоняли, а Серега в Чите себе отличный китайский «минивэн» взял, и на нем мы возвращались обратно…
Алексей Юрьевич говорил тихо, размеренно, а Димка словно наяву видел осенний лес, блестящую от дождя дорогу, вьющуюся змеей между берез и кленов.
… Дождь моросил с самого утра; сыпал манной крупой из низких туч, превращался в туманную взвесь, зависшую в воздухе. Битую жизнью трассу со всех сторон обступили угрюмые осины и поникшие березы, уже лишившиеся золотых нарядов. Только ели темнели сквозь облетевший лес, похожие на исполинов в плащах. Дорога была пустынна, лишь изредка навстречу попадались забрызганные грязью фуры и мелкие легковушки, пугливо жмущиеся к самой обочине.
За рулем сидел Серега Султанов и крайне немузыкально насвистывал что-то под надрывающееся радио, Алексей периодически задремывал, откинувшись на сиденье, а на соседнем громко храпел Плотва, укутавшись в одеяло. Принятый коньяк из расчета бутылки на рыло, настраивал на лирический лад, и Ткачев принимался подпевать Сереге, особенно если песня была хорошая.
Хмурый вечер незаметно сменился густыми сумерками, свет фар плясал и дробился по мокрому асфальту, когда из леса выскочил огромный зверь, мелькнувший на дороге темным сгустком. Затормозить Султанов не успел… Удар был настолько сильным, что несчастный «минивэн» развернуло практически перпендикулярно дороге, загнав двумя колесами в глубокую колею.
- Что за?! – выругался Плотвицин, с трудом поднимаясь на ноги. – Мужики, вы живы?
- Угу… - отозвался Ткачев, ощупывая гудящую голову. То ли приложился во время падения, то ли похмелье приближалось.
- Походу, мы кабана задавили, - пригляделся к стеклу Султанов.
Плотва заметно оживился, потер ушибленное плечо.
- Отлично! Шашлычков поедим. Леха, дай сюда мешок!
- Тебе бы только пожрать, - фыркнул Ткачев.
Вытащив из-под сиденья кое-как свернутый пакет и фонарь, он выбрался следом за другом из машины. Неунывающий Плотвицин пошатывался, но шел вполне себе целенаправленно к лежащей на обочине туше, пока они с Султановым оценивали ущерб – погнутый бампер, подбитая фара и приличных размеров вмятина.
- Ничего, Кузьма, - успокаивал Ткачев друга. – Утром приедем, и сразу к нам в гараж – мы с ребятами быстро все поправим. Давай лучше на дорогу попробуем вытолкать, пока Плотва там шашлык набирает.
- Мужики, это не кабан! – заорал Плотвицин. – Глядите!
- Ну не кабан, так косуля, - проворчал Султанов, шлепая по грязи следом за Ткачевым.
На обочине, раскидав когтистые лапы, лежал не кабан и не косуля, а здоровенный черный волк, из пасти которого текла кровь.
- Обалдеть, вот это зверюга! - выразил общее мнение Ткачев, осторожно потрогав ногой «санитара леса».
Про то, что в природе встречаются черные волки, он, конечно, читал, но чтобы они по самарским лесам бегали, никогда не слышал.
- Что-то он больно здоровый для волка, - с сомнением протянул Султанов, отходя назад.
- Мутант! – скорчил зверскую рожу Плотва. – Эх, не видать нам шашлычка… А так хотелось!
- Забирай домой, шубу жене сошьешь, - ухмыльнулся тот. – И тебе на воротник останется.
Между тем Алексей присел на корточки, рассматривая черную тушу, когтистые лапы и острые клыки, длиной с его мизинец. В памяти почему-то всплыла история про Жеводанского зверя, терзавшего население Франции в восемнадцатом веке. Странный какой-то волк, подумал он, касаясь плотной шерсти, липкой от дождя и крови. Интересно, а вот эти раны он получил при столкновении, или с кем-то из своих собратьев сцепился?
- Леха, блин, не трогай его! – рявкнул Султанов. – Еще заразу какую-нибудь подцепишь!
Еще раз взглянув на мертвого волка, Ткачев невольно поежился – в неровном лунном свете показалось, что он пошевелился. Может, это агония, или как ее правильно называют? Секундой позже из леса вышел второй зверь… Он был крупнее первого, пепельно-серый и с темными пятнами на спине. Бесшумной тенью скользнул он по дороге, мельком посмотрев на замерших людей, и направился к собрату. В тот же миг оцепенение спало - все трое бросились обратно к машине.