- Аккуратнее надо быть, молодой человек.
Затуманенный разум не сразу сообразил, что обращаются к нему, и лишь потом пришло осознание, что сделать это в пустой квартире некому. Однако голос был, как и невысокий полуседой мужичок в клетчатом джемпере и коричневых брюках.
- Ой, - только и сказал парень, во все глаза глядя на странного визитера. Неужели так быстро «белочка» пришла? – Вы кто?
- Допустим, Павел Сергеевич, - усмехнулся тот. Лицо его было худым и каким-то оплывшим, словно человек внезапно похудел, а оставшаяся кожа сдулась, как воздушный шарик. Только тусклые глаза смотрели с интересом из-под набякших век.
- Здрасьте, - невпопад выдал Димка, осторожно поднимаясь на ноги. Сидеть на полу даже перед собственной галлюцинацией было неудобно. – А… Как вы сюда попали?
Логичнее было предположить, что он забыл закрыть входную дверь, и назвавшийся Павлом Сергеевичем через нее вошел, вот только парень хорошо помнил, что запирал оба замка. Несуразица какая-то выходила…
- Ну, это дело десятое, - отмахнулся ночной гость, потом неодобрительно покосился на стол и назидательно произнес: - А вот одному пить совсем не дело, Дима, да еще и на пустой желудок.
Какая заботливая «белочка», мысленно подивился парень, но вслух спросил:
- Разве мы с вами знакомы?
- Фактически – нет, не виделись, - посетовал тот, и Димка заметил, что сквозь его локоть может рассмотреть угол шкафа. – Так вышло, что я умер за два года до того, как твоя бабушка сюда переехала… Достойная женщина, смею заметить.
- То есть вы – призрак? – медленно произнес парень.
- Энергетическая проекция человека, - недовольно поджал губы собеседник. – Знаешь, Дима, я раньше тоже во все это не верил потому что доказать не мог. Преподаватель органической химии, как же… А теперь вот без всяких доказательств с тобой беседую.
Надо же, какие интеллигентные у него галлюцинации, порадовался Димка. А что, к обычным алкашам черти приходят, да притом еще и зеленые, а к нему – преподаватель органической химии явился. Странно, что не Корелли или сам Паганини. Решив больше ничему не удивляться, парень подпер рукой тяжелеющую голову и снова посмотрел на Павла Сергеевича.
- Скажите, пожалуйста, а от меня вы чего хотите?
Призрачный собеседник заметно занервничал, беспокойно оглядываясь по сторонам, потом подался вперед:
- Выпусти меня из этого мира. Открой дверь.
- Какую? – опешил парень. – Могу только свою отпереть, входную…
Павел Сергеевич замотал головой, выражая яростный протест, потом зачастил:
- Дверь, ведущую за Черту, разделяющую мир живых и тех, кто свое отжил. Дима, помоги, я знаю, что ты это можешь, иначе бы не пришел к тебе.
- Почему так решили? – растерялся тот. – Я что, особенный?
- Ты – проводник, тебя Смерть за руку держала, - вздохнул призрак.
И тут Димка вздрогнул, чувствуя, как по коже проходит волна жара и холода. Стало жутко.
- Открой дверь, пожалуйста, - попросил он. – Тяжело мне в этом мире, давит он меня… Дима, я не хочу стать безумным духом и слоняться по дому, пугая жильцов.
- А почему тогда сразу не ушли? – осторожно спросил парень.
Призрак опустил голову и поморщился будто пытался проглотить неимоверную горечь. Говорить он очень не хотел, но что-то заставило выдавить ответ.
- Понимаешь, когда онкология меня совсем доконала, я… Покончил с собой. Нет, люди думали, что наконец-то отмучился, поэтому и проверять особо не стали… Но здесь все знают. Об одном жалею только, что дочку не уберег. Видел же, дурак старый, что муж у нее спивается, что жизни ей не дает. Надо было и его с собой прихватить, - тусклые глаза Павла Сергеевича недобро блеснули, как у голодного зверя. – Убил он Иришку мою, и сам в тюрьме сдох, как собака… Отпусти меня, Дима, пока совсем худо не стало. Тяжело мне здесь…
Хмельная голова гудела, а тело казалось легким, практически невесомым, когда парень поднялся на ноги. Словно из ниоткуда появилась уверенность, что он все делает правильно.
- Тогда пойдемте, - сказал парень, выходя на балкон.
На улице было свежо, пахло холодными листьями кленов и влажной землей. Окна в домах погасли, и по двору серебристым потоком струился лунный свет. Он казался густым и маслянистым, почти осязаемым, и Димка без раздумий запустил в него руку. Вопреки любой логике, пальцы коснулись твердой полированной поверхности, похожей на теплый гранит или мрамор. От края до края через весь мир протянулась огромная стена, упирающаяся в самое небо. Значит, это и есть Черта? Парень уже представил дверь, похожую на ту, что когда-то вела в кладовку. Маленькому Димке она казалась проходом в другой мир, полный чудесных и странных вещей вроде советских журналов или коробки с ракушками, привезенной матерью в юности из Анапы. Пальцы легко сомкнулись на круглой металлической ручке, ладонь ощутимо коротнуло, будто током, и дверь начала медленно, словно нехотя, открываться. В лицо пахнуло нагретой пылью, шариками от моли и пожелтевшей бумагой. За дверью клубился серый туман.
- Получилось! – выдохнул призрак, неотрывно глядя через плечо Димки. – Спасибо тебе. Я иду…
Парень сомневался, что Павел Сергеевич видел то же, что и он, однако призрак решительно шагнул вперед, растворяясь в темном проеме, и ощущение металла в ладони исчезло. На душе впервые за долгое время стало легко и спокойно.
- Хорошей дороги, - зачем-то сказал он, глядя, как в далекой синеве перемигиваются звезды.
Теперь надо добраться до дивана и лечь спать, задвинул себе установку Димка, ощупью пробираясь к намеченной цели, однако довершить маневр ему не дали – в прихожей пронзительно заверещал звонок. В первый момент парень подумал, что звенит у него в голове, но сигнал повторился, и он поплелся открывать. На пороге, в лучших традициях сюрреализма, возвышалась фигура Алексея Юрьевича Ткачева, а за его спиной мигала подъездная лампочка.
Наверное, его можно было назвать старым другом, если такая формулировка подразумевает человека, рядом с которым Димка провел все детство и юность; человека, во многом, ставшего примером для подражания, и в некотором смысле заменившего отца. Бабушка даже говорила, что они похожи внешне – оба высокие, русоволосые, светлоглазые. Только у Ткачева жесткие, как проволока, кудри отливали старой медью, и глаза казались желто-зелеными, а у Димки волосы были светлее, как выгоревшие осенние травы, и серо-голубые глаза бесконечно меняли свой оттенок.
- Ой, здрасьте, дядя Леша! – обрадовался Димка. – А вы тоже умерли?
Не ожидавший такого заявления Ткачев уставился на него круглыми, как у глубоководной рыбы, глазами, беззвучно открыл рот, собираясь охарактеризовать ситуацию, но передумал и закрыл обратно.
- Что, настолько плохо выгляжу? – наконец выдал тот, подхватывая сползающего на пол парня.
- Нормально, - невнятно буркнул тот, чувствуя, как комната вращается дурной каруселью. От рубашки старого друга пахло табачным дымом и ночной прохладой. – Вам тоже дверь открыть?
Алексей Юрьевич только головой покачал, потом глянул в сторону кухни и сердито цокнул:
- Эх ты, алкоголик-самоучка… Сколько раз говорил, что крепкие напитки закусывать надо, тем более тебе, раз пить не умеешь.
- Умею, - заспорил тот, заплетающимся языком, пока старый друг волоком транспортировал его в комнату. – Сами учили! А вы как здесь… Оказались?
Ткачев тяжело вздохнул, сгружая парня на диван, опустился рядом.
- Да понимаешь, Дим, выхожу я ночью покурить, смотрю на небо, на звезды, думаю о высоком, планы строю, а потом замечаю, что у вас свет горит, и ты на балконе трусами светишь, да руками машешь, как дирижер заправский… Непорядок, сам знаешь. Вот и пришел проведать, а тут ты в одиночестве напиваешься. Нет бы меня пригласил, я бы хоть закуску какую организовал…
Он что-то еще говорил, но Димка уже провалился в вязкий беспокойный сон.