Тот хотел ответить, но Герасимов его опередил.
- Ольга вызвала Захарова на поединок.
Глаза Алексея Юрьевича потемнели, сделались острыми и злыми.
- Когда?
- Сегодня после полуночи. Вас велено увезти в безопасное место.
Ткачев медленно кивнул, потом в упор посмотрел на начальника охраны.
- Отвези меня к ней...
Тот дернул углом рта, будто оскалиться хотел, но передумал.
- Чтобы тебя там пришибли? Нет уж, на базу поедешь.
- Я не буду сидеть и ждать, пока ее рвут на части! – повысил голос Ткачев.
- А вот об этом раньше надо было думать, - рыкнул оборотень. – Но ты же тогда по жене своей убивался, фотографию ее на столе держал… Двадцать лет! А Ольга семью хотела и детей, чтобы им власть оставить. Если бы у вас был наследник, Захаров сейчас даже гавкнуть в ее сторону не посмел. Да… Ты бы сейчас сам ему вызов бросил на равных!
Каждое слово Герасимова казалось тяжелым ударом. Алексей Юрьевич молчал, лицо его словно окаменело, превратившись в маску, где в темных провалах глаз разгорался огонь.
- Леша, не дури, - вполголоса посоветовал Плотвицин, сдвигаясь на шаг, словно собирался разнимать драку.
Губы Ткачева дрогнули, жилы на шее натянулись, как канаты. В нем шла страшная борьба, в которой победитель и проигравший были заранее обречены.
- Пожалуйста, - попросил Ткачев. – Хочешь, на колени встану.
Что-то ломалось в нем, разбивалось вдребезги. Герасимов видел это и… Тяжело вздохнул:
- Ладно, черт с тобой, поехали, - махнул он рукой и тихо добавил: - Зря ты отказался волчью кровь принять. Сдохнешь же теперь…
На бледных щеках старого друга выступили алые пятна, глаза странно заблестели. Наверное, будь Ткачев оборотнем, он бы оскалился, но вместо этого сказал:
- Нет.
Плотва незаметно прикрыл лицо рукой, а в глазах Алины мелькнуло одобрение.
- Дай ключи от схрона, - попросил он Плотвицина.
- Еще чего тебе дать? - проворчал тот.
- Мне пива можешь налить, - вмешался Герасимов, не позволяя им сцепиться взглядами. - А Алинке рыбку неси.
Безнадежно махнув рукой, Георгий Степанович вышел из комнаты, красноречиво посмотрев на Димку. Парень опустил глаза. Чувствовал он себя погано. Герасимов незаметно ткнул его в бок локтем, мол, ерунда все. Жаль, Димка так не думал. Между тем оборотень по-свойски прошелся по кухне, вытащил из холодильника вяленую чехонь и протянул Алине, а себе взял бутылку пива.
- Нормальный такой лагер, - оценил он, развалившись в кресле. - Дим, будешь?
Тот замотал головой, и девушка со вздохом протянула ему кусок рыбы.
- Зря думаешь, что они на тебя злятся, - тихо сказала она. - Вот если бы ты промолчал...
Минут через десять на пороге вновь возник Ткачев. С волос его капала вода, а на плече висела потрепанная брезентовая сумка. В руках старого друга хищно поблескивал сталью дробовик. Хмурый Плотвицин тоже вооружился помповым ружьем. На невысказанный вопрос он широко оскалился:
- Буйная молодость у нас была, скажи, Леш?
Однако Ткачев сказал совсем другое:
- Дим, остаешься здесь. Плотва, ты за ним присмотришь.
Брови Георгия Степановича подпрыгнули до самой прически.
- Вы только посмотрите, кто тут раскомандовался!
- Дядь Леш, я с вами поеду! - почти крикнул Димка и тут же смущенно умолк.
Тот болезненно поморщился.
- Дим, ты стрелять не умеешь.
- Зато я с призраками могу договориться. Я теперь проводник. Я пригожусь, честное слово...
Ткачев раскрыл, было, рот, но Герасимов со всего маху хлопнул ладонью по столу.
- Собирайтесь уже! - рявкнул он, мигом прекращая все споры. - Вы с Алиной назад садитесь, а Жорик - ко мне вперед.
Девушка кивнула, откладывая недочищенную рыбу, а Плотва подхватил свою сумку. Через минуту они уже ехали в сторону города.
Небо потемнело, став из густо-синего почти черным. Тяжелые низкие тучи заглатывали неяркие звезды, подбираясь к убывающей луне, а в далекой вышине глухо и зловеще ворчал гром. Всю дорогу Димка подробно рассказывал о том, как сделался проводником и научился отпускать души, запертые в мире живых. Пораженный Плотвицин охал и ахал на все лады, поминутно то хватаясь за сердце, то упрашивая изгнать шумных соседей куда подальше. Алексей Юрьевич молчал, только взгляд его тяжелел с каждым словом.
- А я, кстати, слышал о проводниках, - заговорил начальник охраны, переезжая через рельсы. - Дар у них наподобие ведьмачьего, только сильно специфический - покойников любых приструнить могут, а вот с живыми так не выходит.
Об этом парень уже знал и искренне жалел, что не умеет, скажем, управлять огнем или молниями, чтобы разогнать вражеские силы одним махом.
- Зато призраки нам теперь не страшны! - обернулся к нему Плотва.