Только Алина задумчиво щурилась в сторону приближающегося города, будто чего-то ждала.
Пустырь показался темным частоколом на фоне желтоглазых многоэтажек. Это место Димка хорошо помнил - именно на здешней трассе он едва не вылетел на красный свет во время перевозки пациентки. То ли безрадостные воспоминания подействовали, то ли ночной холод, но по спине колко пробежались мурашки, больно впились в загривок. Хмуро оглядываясь, парень застегнул ветровку до самого подбородка - его знобило, причем недобрый холод шел откуда-то изнутри. Это он уже научился различать. В воздухе пахло пылью и свернувшейся кровью...
- Мать же вашу, - шепотом выругался Герасимов. - Захаров не один пришел, он новосибирских с собой притащил...
Стоящий рядом Ткачев молча кивнул, зло глядя в сторону "Джипов" с местными номерами. Еще два выпендрежных внедорожника отличались номером региона и прибыли откуда-то из-за Урала.. Странно, когда Герасимов рассказывал о поединке, то упоминал, что число участников в нем редко больше десяти. Обычно это сами поединщики, два или три представителя от каждого клана и сторонний наблюдатель, как правило, от Москвы. Здесь машин явно было больше, даже если бы каждый решил приехать на собственном транспорте...
Первой неладное почуяла Алина, вскинула оружие, одну за другой всаживая пули в метнувшегося к ним зверя. Серая туша коротко взвякнула и свалилась в пыль, напоследок царапнув землю. Остальные бросились следом.
- Назад! - взревел Герасимов.
Алексей Юрьевич мигом отодвинул парня себе за спину, двумя выстрелами отправляя к праотцам громадного черного волка. От грохота и кислого порохового духа закружилась голова, внутренности скрутило холодом. Стрелять Димка и вправду не умел. Руку несколько раз дернула отдача, но он даже не видел, попал ли в шустрого оборотня, которого потом свалил заряд дроби, выпущенный Плотвициным. Бледный, но решительный Ткачев успел дернуть его в сторону, отгораживая от оскаленной пасти. И вовремя! Первый выстрел ударил совсем рядом, высекая искры из металлического заграждения - похоже, не все оборотни нападали в зверином облике - пара стрелков укрылась где-то за забором. Схоронившись за машиной, в одночасье лишившейся стекол, Герасимов зло сплюнул.
- Живыми нас не выпустят.
В воздухе тяжело пахло порохом и чем-то странным, похожим на восточные пряности. Димка вопросительно посмотрел на Ткачева, тот кивнул.
- Захаров нарушил протокол, когда привлек помощь со стороны. Территориальные споры оборотней решаются только между участниками кланов. Если московские на это закроют глаза, то выходит, что...
Договорить он не успел - сразу трое оборотней пошли в атаку. Выстрелы надсадно грохали, перемежаясь с глухим рыком, и среди этой какофонии парень сумел различить звуки, которые меньше всего ожидал там услышать. Где-то за забором плакала женщина. Слезы бывают разными: молчаливыми, когда сквозь сжатые губы вырывается чуть слышное всхлипывание, есть надрывные завывания истерики, а бывают вот такими отчаянными, когда человек понимает, что помощи ждать неоткуда, но остановить уже не может. В глухих рыданиях сквозила до того жуткая безнадега, что Димка поежился. Разве такое возможно? Откуда здесь взялась эта женщина (мысль о том, что плакать может Ланге, парень отмел, как невозможную, ибо представить главу клана в слезах не хватило бы всей его фантазии). Опустив пистолет, Димка шагнул вперед. Словно позабыв обо всех оборотнях разом, о внезапно прекратившейся стрельбе и криках за спиной, парень заглянул в прореху между металлическими листами. На земле лежал человек, все еще сжимавший в руке винтовку. Грудь его была вспорота и влажно щерилась осколками ребер, похожая на хищный лист венериной мухоловки. Над ним истаивала легкая сероватая дымка. Второго стрелка Димка не видел, но ощущал, что он тоже мертв, и кровь его пропитывает бетонные перекрытия недостроя. Этим уже не поможешь, но где-то в темноте отчаянно плакала женщина, нуждающаяся в помощи. Восприятие мира словно обострилось, походка сделалась бесшумной, а заполошно бьющееся сердце выровняло ритм. Он прикрыл глаза, медленно вдохнул и плавно выдохнул, словно улавливая неведомый ритм, развел в стороны руки. Теперь Димка чувствовал это место; будто наяву он видел засевшую там нежить, в которую обратились души умерших, знал, что все они связаны с тварью, замершей в углу самого старого дома. Существо не напало на него, как это было со стрелками, оно затаилось и выжидало, чувствуя более опасного противника. Димка шагнул вперед. Здесь он был главным. И горе тому, кто встанет у него на пути.
На освещенном пространстве, сцепившись рычащим комом, ожесточенно рвали друг друга два черных зверя. Остальные звери в человеческом облике напряженно ждали исхода поединка, будто не слыша стрельбы за периметром. Они не видели, не могли видеть темные фигуры, сгущающиеся туманом вокруг. Мары - бесплотные обитатели пустыря, отражения ночных кошмаров, жадно глотали чужие эмоции, высовывая длинные бледные языки. Тени медленно стекались к месту поединка, шелестя в темноте, как песок под ударами волн. Только все внимание парня приковала вовсе не схватка, а тонкая фигурка в цветастом наряде, замершая поодаль. Та самая женщина в платье и шароварах, на голове которой был повязан фиолетовый платок с розовыми и зелеными цветами. В прошлый раз она стояла у забора и смотрела, а Димка едва не вылетел на оживленную трассу. Пустырь, дерущиеся оборотни и рыдающая женщина - более безумную картину представить просто невозможно, подумал он, но вслух сказал: