- Я пришел помочь. Не бойтесь.
Один из оборотней коротко взвыл, лишившись уха, но не отступил, полосуя когтистой лапой морду противника. Женщина медленно повернулась, отнимая руки от лица, вытерла щеки ярким рукавом. Она была красивой, хоть и мертвой. Сквозь ее лицо плавно проходил свет фонаря, окрашивая призрачную кожу бледно-желтым.
- Помоги сыну, - попросила незнакомка.
Голос ее звучал немного гортанно, как медный кувшин, в который попал ветер. Слабо понимая, что происходит, парень огляделся вокруг, но никого похожего на ребенка не заметил.
- А где...
И тут сверху прыгнула тень, в которой едва угадывались очертания человеческой фигуры. Провалы глаз на плоском, как блин, лице, внимательно следили за поединщиками, словно ожидая... Чего? Крови, боли и отчаяния, мелькнуло в сознании парня. Он видел, что странный наблюдатель вовсе не обычный призрак, не бесплотный дух, а нечто иное, жуткое и жадное, рожденное на границе жизни и смерти. Он не просто питался чужой болью, он из нее состоял и готов был на все, чтобы получить свою долю... Похоже, оборотни наконец заметили его присутствие, но было поздно - смертоносная тень, которой не страшны серебряные пули и когти, способные рвать металл, беззвучно подалась вперед. Со стороны это выглядело завораживающе: темная фигура оплыла воском, плавно потекла вперед, раскидывая наблюдавших. Ближайший оборотень замертво рухнул на землю, второго отшвырнуло в сторону с вырванным горлом. Существо неслось прямо на застывшего Димку...
Говорят, что для человека в стрессовой ситуации время словно замедляется. На курсе психологии молоденькая аспирантка в массивных очках и татуировкой на указательном пальце называла это явление дисторсией - изменением в восприятии времени, когда для отдельной личности временной отрезок растягивается или сужается. Для Димки мир замер, сжался в одну точку. Парень заворожено наблюдал за мощными прыжками тени, наполненными тяжелой грацией хищного зверя, видел оскаленные клыки на подобии человеческого лица и влажно блестящие когти. Все это длилось чуть больше секунды, но Димка успел рассмотреть в груди существа мерцающую искру размером с вишневую косточку. Именно туда он и ударил, когда тень, распластавшись в последнем броске, обрушилась сверху. Пальцы словно прошли сквозь плотное желе, холодное и немного вязкое, сомкнулись вокруг колючей искры, разрушая ее, а с ней вместе уничтожая сущность тени. Глаза создания удивленно сверкнули и погасли. Наверное, оно до конца не поверило в то, что человек его не испугался. Следом сгинули мары, канувшие в небытие за своим предводителем. И на Димку чудовищным потоком обрушилось спокойствие, смывающее все прочие чувства. Он только что уничтожил то, во что превратилась душа ребенка, родившегося в момент смерти матери. Ребенка, обреченного ею на погибель среди обледенелого бетона и кусков арматуры. Последний хрип умирающей женщины продолжился яростным воем существа, порожденного отчаянием и болью. Иного она просто не могла ему дать.
Женщина бросилась вперед, надрывно причитая. Много лет она была якорем для нежити и щитом, укрывавшим ее, потому что мать будет защищать своего ребенка до последнего, каким бы чудовищем он не стал. Слепо шаря руками в обрывках истаивающей темноты, она как будто пыталась удержать хотя бы малую часть.
- Фарида, позвольте вам помочь - повторил Димка, протягивая раскрытую ладонь.
Он уже знал, как зовут женщину, знал, как она попала на этот пустырь, чувствовал тянущую боль в руке, тоже в левой... Опасность миновала, ее нужно было отпустить. Остатки живого мрака растаяли в воздухе, унося горькое отчаяние; Фарида медленно подняла голову. Она смотрела недоверчиво, как делают одичавшие звери, бывшие когда-то домашними. Много лет назад ей причинили боль, а тот, кто стоял рядом, жалел ее. В нем не было зла, вообще ничего не было, только спокойствие и печаль. А еще от него шло живое тепло, почти осязаемое, которое хотелось потрогать руками.