- Это нарушение Захарова, - пожал плечами вожак.
- Ваш представитель знал об этом и перед боем отправил в центр очень интересное сообщение. Вы не были осведомлены? Какая жалость. Выходит, и вас подставили нечистые на руку подчиненные. Желаете прочитать переписку с его телефона? Я даже распечатать могу, чтобы было удобнее.
Стоящий рядом Герасимов напрягся, как перед прыжком - глава клана сильно рисковала, говоря такое вожаку. Однако Митрофанов никак не отреагировал, хотя наверняка мечтал свернуть шею наглой выскочке, причем собственными руками. Ланге перекрыла ему пути отступления: тут или признаться в собственном преступном бездействии и полном игнорировании законов, или соглашаться с тем, что всесильного вожака водили за нос собственные подчиненные, сплетая интриги за его спиной. Подлец или дурак?
- Что бы ни случилось дальше, мой клан не будет участвовать в боевых действиях, - тихо сказала она. - Ни на чьей стороне. Хватит смертей. У вас достаточно бойцов, чтобы провести зачистку и усмирить любое волнение.
- Глупое решение, - поморщился Митрофанов. - Урегулирование конфликта не только в моих интересах, но и в ваших. Вы напрасно драмматизируете, ночью погибли только трое ваших подручных. К тому же, насколько мне известно, ваш человек остался жив. Поразительное везение. Знаете, я бы хотел с ним поговорить.
Димка сжал кулаки, чувствуя непреодолимое желание запустить в оборотня чем-нибудь тяжелым. Убить не убьет, но спеси должно немного поубавить. Ланге застыла ледяной глыбой.
- Нет.
Она будет сражаться насмерть с любым, даже с вожаком, если он сделает хотя бы шаг. Губы вожака дрогнули, будто хотел улыбнуться, но парень догадывался, сколько сил тот прикладывал, чтобы не оскалить выступившие вперед клыки. Пожалуй, Митрофанов будет куда более серьезным противником... Димка шагнул вперед, встал за плечом Ольги Ивановны. Вожак коротко посмотрел на него, потом перевел тяжелый взгляд на Ланге, но та не дрогнула.
- Ольга Ивановна, спасибо, что уделили нам время, - внезапно заговорил русоволосый. - Как оперуполномоченный представитель Потустороннего отдела, я обещаю, что мы возьмем ваше дело под свой контроль.
Смотрел он при этом на Димку. Московская делегация быстро откланялась, и у самых дверей русоволосый что-то сказал вожаку. Парень не услышал всю фразу, только одно слово: "проводник". Едва визитеры покинули здание, Ланге выдохнула, осторожно потерла больное плечо.
- Спасибо, Дима.
- Ольга Ивановна, чего он от вас хотел? Про какой конфликт вы говорили?
- Чтобы мы стали буфером на случай войны с южными регионами. Тамошние кланы окончательно ударились в религию, поэтому готовятся избрать своего вожака, а Митрофанов пытается запугать их, отправляя бойцов из близлежащих земель. Он будто не понимает, что партизанскую войну такими методами не выиграть. Многие рычат, но терпят, а я больше не хочу отправлять своих на убой, и это вожаку не нравится. Победи в бою Захаров, он занял бы мое место, став куда более лояльным в этом вопросе.
- Если бы его никто не прирезал в темном углу, - кровожадно улыбнулся Герасимов. - А я все думал, чего тогда Митрофанов просил приютить бомжа этого с его сворой. Вон оно как... Нет уж, вы нас более чем устраиваете. А ты молодец, Димка, вовремя явился. Очень хороший ход! Против такой фигуры ему точно выставить нечего.
Сравнение с удачной шахматной комбинацией немного покоробило, но вслух парень спросил:
- Почему? И... Кто тот мужик, что слева стоял?
- А кто же захочет лишиться нормального посмертия? - хохотнул оборотень. - Дим, ты проводник, и над душами имеешь неограниченную власть. Ведьмак это понял, поэтому быстро все посольство свернул, пока они дров не наломали. С вожаком, кстати, был Рожняков Михаил, сотрудник Потустороннего отдела, один из сильнейших ведьмаков в России. Слышал о таком?
Конечно, никакого Рожнякова Димка знать не знал, да и на крутого ведьмака тот вовсе не походил, если не считать сканирующего взгляда. Но встретиться с ним еще раз парень бы совсем не хотел.
Ближе к десяти часам Димка опомнился, что рабочий день никто не отменял, поэтому с тяжелым сердцем засобирался домой. Герасимов дал отмашку кому-то из своих, чтобы его довезли, а Плотвицин пообещал, что напишет, когда Ткачев придет в себя. Глядя в безоблачное небо, Димка думал о том, что без колебаний отдал бы свой странный дар за то, чтобы старый друг пережил полнолуние. Без возможности отпускать души он точно бы прожил, а вот без человека, заменившего отца, хотя никто его об этом не просил... Жаль, что не к кому было обратиться с предложением обмена.
Дома парень механически полил оживающий после падения антуриум, сел за компьютер и принялся за работу. В расстроенных чувствах, он едва не пропустил две ошибки, но вовремя поправил и сохранил файл, потом принялся за следующий. Около полудня Плотва написал, что пациент очнулся, но зол, как с похмелья и ругается матом. А еще требует вишневого сока и ядерную бомбу. Димка невольно рассмеялся, потом ответил, что сок организует, а с бомбой придется подождать. Вроде, нужно было радоваться, что друг вполне себе жив и не утратил чувства юмора, но в голове парня похоронным колоколом звучала фраза про восемь дней. Чудовищно мало, если так разобраться...