- Во дает! - восхищенно протянул начальник охраны, который единственный остался стоять на месте. - Нас даже сквозь бетон учуял! Только бы не сдох!
Зверь еще несколько раз кидался на преграду, стремясь добраться до людей, потом понял, что добычу не достанет и начал беспокойно метаться по комнате в поисках выхода. Он то слизывал кровавые следы с пола, то нюхал и скреб стены, пару раз даже пытался допрыгнуть до раздражающей его лампочки, отчего на бетоне прибавилось отметин. Через пару часов он устал и улегся в углу, следя оттуда за периметром.
- Дядя Леша, - шепотом позвал Димка, прижимаясь к мигом запотевшему стеклу.
- Тихо, - одернул его Герасимов.
Однако зверь дернул ухом, повернул лобастую голову точно в сторону парня, ощерил клыки.
- Ты для него сейчас добыча, - тихо сказал врач. - Помолчи.
Димка смотрел в широко расставленные желтые глаза, пытаясь увидеть там хоть что-то знакомое, но ничего кроме лесного огня, поглотившего старого друга не рассмотрел.
- Если Алексей выживет, то через несколько превращений научится себя контролировать, - вполголоса произнесла Ланге. - А через год сможет оборачиваться по собственному желанию.
Глаза ее блестели. Тяжело осознавать, что после всех испытаний, после победы над превосходящими силами, она встретила противника, одолеть которого никогда не сможет. Наверное, если бы она могла, то вызвала смерть на поединок...
Зверь вскочил на ноги и вновь заметался по комнате, хаотично бросаясь на стены. А потом тяжело рухнул на пол и забился в судорогах.
- Ольга, стой!
Димка вздрогнул, ощущая чужое присутствие, текущее по коже холодом. Смерть.
- Он убьет тебя!
- Вернись!
Очертания комнаты смазались, парень видел свое отражение в пуленепробиваемом стекле, улыбающееся ему чужой улыбкой.
- Не надо, - попросил Димка. Скованные морозом губы едва шевелились.
Отражение склонило голову набок, с интересом на него посмотрело. Смерть услышала, теперь выбор оставался за ней. Когда терять нечего, человек из последних сил хватается за надежду, словно за лезвие бритвы, думал парень, глядя в чужие глаза на собственном лице.
- Мне нечего тебе предложить, только вечную службу...
Улыбка сделалась шире, потом губы беззвучно повторили: "Вечность". Холодные пальцы невесомо коснулись его руки, словно накладывая печать, а потом отражение дрогнуло, сменяясь привычным, которое каждое утро видел в зеркале.
- Живой! Он жив!
- Лешка жив! - заорал в самое ухо Плотва, будто его любимый "Спартак" выиграл чемпионат мира.
Слабый, как новорожденный ребенок, Ткачев вяло шевелился на полу, пытаясь встать. Рядом уже была Ольга Ивановна, и на ее лице сияла счастливая улыбка. Что ж, каждое чудо имеет свою цену, подумал Димка, глядя в пустоту коридора. На его запястье четко выделялся след от чужого прикосновения.
Утро выдалось солнечным и ярким. По высокому небу скользили белые каравеллы облаков, на фоне которых мелькнула птичья стая. Все верно, скоро осень, некоторые птицы уже начали отправляться в далекие края, чтобы пережить суровую зиму. Человек летать не умеет, зато хорошо приспосабливается к меняющимся условиям, подумал Димка, шагая по больничному двору.
Пару часов назад Алексей Юрьевич пришел в себя, и к счастью, совершенно ничего не помнил из того, что творил в волчьем облике.
- Я хоть никого сожрать не пытался? - допытывался он.
Димка и Плотвицин переглянулись, синхронно замотали головами.
- Не-не! Вообще смирно лежал, только на лампочку чуток попрыгал, - заверил его Плотва.
Новоявленный оборотень рассеянно почесал затылок, поморщился.
- С вами что? - насторожился парень. - Врача вызвать?
- Не надо, - махнул рукой тот. - Голова болит и челюсти сводит, будто зубы вторым рядом режутся...
Внешность Ткачева претерпела изменения: пропала седина, расправились плечи, заметнее обозначились клыки, отчего передние резцы немного сместились. Звериное в его облике теперь проступило и в желтоватом отблеске глаз, и в заострившихся чертах, отчего тот стал выглядеть лет на двадцать моложе и опаснее. Если раньше оборотни смотрели на него с жалостью, то теперь во взглядах читалось восхищение, особенно у женской половины. Плотвицин посмеивался, вслух рассуждая, что был бы не прочь вот так омолодиться.
- Хочешь, прямо сейчас укушу? - предложил Ткачев, потирая челюсть.
- А в морду? - показал ему кулак Плотва. - Не, я лучше человеком останусь, а то как потом жене объяснять, что она стареет, а я - нет? Подумает еще, что пластическую операцию сделал!
Вроде, и шутили они, но чувствовалось, что Георгий Степанович крепко задумался. Димка очень надеялся, что рисковать тот не станет, ибо шансы на успех слишком маленькие.