Присутствие ведьмака парень ощутил раньше, чем увидел на тротуаре давешнего спутника Митрофанова. С абсолютно беззаботным видом московский ведьмак стоял в тени раскидистого тополя и что-то просматривал в телефоне, улыбаясь увиденному. Заходить в клинику он не спешил. И правильно делал, подумал парень, намереваясь развернуться, чтобы пройти другим путем. Встречаться с этим типом ему совсем не хотелось. Однако совершить маневр ему не дали - ведьмак оторвался от телефона, махнул рукой, будто старому знакомому. Димка поежился. Не то чтобы он боялся приезжего сотрудника, но сам факт, того, что Рожняков сопровождал вожака, вознамерившегося устроить цугцваг Ланге, из которого она чудом выбралась живой, настораживал. Кто знает, что него на уме.
- Привет, - улыбнулся подошедший ведьмак.
Вид у него был дружелюбный, словно действительно был рад его, Димку, встретить.
- Добрый день, - хмуро взглянул на него парень. – Что вам нужно?
Изображать бурную радость встречи он не собирался, но и посылать Рожнякова подальше пока не решался. Лично ему ведьмак ничего плохого не сделал. Может, сам все поймет и уберется восвояси?
- Вот это я понимаю: деловая хватка, - с легкой иронией произнес ведьмак, меняя тон. – Поговорить с вами хотел, Дмитрий Игоревич, поэтому прошу уделить мне несколько минут.
А вот это уже форменное издевательство.
- Хорошо, - согласился парень. – Давайте поговорим здесь, во дворе.
- Думаю, вон там будет удобнее, - указал Рожняков в сторону двух лавок под сенью тополей, что росли поодаль. – Очень уж вид на Волгу оттуда красивый.
Ага, а заходить на территорию клиники он не рискнул, с некоторым злорадством отметил парень. Конечно, можно было заартачиться, но со стороны это выглядело бы еще глупее. Вид на широкую и спокойную реку и вправду открывался чудесный: серебристое водное полотно, неспешно переливающееся в утренних лучах, чем-то напоминало бескрайнее море. Вдалеке белыми росчерками мелькали чайки.
- Дмитрий, поймите одну вещь, - заговорил ведьмак. – Я не являюсь врагом. Ни персонально вам, ни кому-то из ваших друзей. Мы с вами на одной стороне.
- Да ладно, - недоверчиво прищурился Димка. – Тогда зачем вы сюда приехали?
- А вы как думаете?
- Защищать Митрофанова, - честно сказал парень.
Рожняков невесело усмехнулся, потер переносицу. И тут парень разглядел, насколько уставшим выглядел его собеседник: лицо ведьмака осунулось, вокруг глаз залегли темные круги, будто он не спал двое суток. А, может, и больше…
- Нет. Я курирую это дело и слежу, чтобы в нем не было подтасовок и сокрытия каких-то деталей. Той ночью вы были на месте поединка и, в какой-то степени, повлияли на его исход. В этом случае результат могут оспорить. Ланге выдержит повторное сражение?
Под ребрами больно кольнуло, отчего на коже выступила испарина. Только этого еще не хватало!
- Вы все врете, - буркнул парень, чувствуя, как холодеют руки.
- Спросите у нее, - отозвался Рожняков, глядя на него в упор. – Расскажите, что произошло, когда вы оказались на заброшенной стройке?
И Димка рассказал все, начиная от нападения оборотней и заканчивая тем, как отпустил Фариду, запертую на границе жизни и смерти.
- Вот только я не сразу понял, что за существо там обитало, - смущенно признался парень.
- Знаешь, Дим, ни один ведьмак не вышел бы против утбурда в одиночку, - сказал Рожняков, забыв про официальный тон. – Это опасная нежить, которую с одного заклинания не упокоишь, а уж если вокруг целый рой мар вьется… Я бы точно так не смог. А вот с тобой вместе против любой нежити бы вышел, даже не раздумывая.
- Вы бы его как-то иначе победили, - окончательно смутился Димка. – У нас говорят, что вы - один из сильнейших ведьмаков в стране…
- Даже так? – вскинул брови тот. – Удивлен… Но слышать такое приятно. Так что насчет сотрудничества? Попробуешь в нашем отделе поработать? В Москве перспектив больше, чем здесь. Ты проводник, а это редкий дар. Подумай, скольким ты сумеешь помочь?
Рожняков смотрел на него внимательно, и парень заколебался. А ведь он прав, и в мире много тех, кому нужна его помощь. Вот только как бросить работу в больнице? И друзей? Жизнь только начала налаживаться, и ломать ее, чтобы начинать все сначала, Димка не хотел. В конце концов, в Самаре тоже немало призраков, нуждающихся в помощи. А если совсем прижмет, то самолеты и поезда никто еще не отменил, подумал он. Нет, его дом здесь. То ли ведьмак мысли читать умел, то ли у Димки на лице все было написано, но взгляд Рожнякова погас.
- Извините, но уезжать я никуда не буду, - твердо сказал парень. – Здесь мой дом и близкие люди. Ну или не люди…
- Хорошая позиция. Знаете, я вам даже немного завидую… И тем, кого вы стремитесь защитить. Надеюсь, ваши привязанности никогда не сыграют против вас.
В голосе его холодным ветром сквозила непонятная горечь.
- Лично я вам не враг, скорее даже союзник, - тихо продолжил ведьмак. – Но есть и другие. Те, кто может не ограничиться уговорами.
Это что, намек на угрозу? Димке такое совсем не понравилось, поэтому он взглянул на собеседника, прищурился до рези в глазах, быстро моргнул.
- Спасибо, я это учту. Вы правильно сказали, что я проводник… К сожалению, кидаться огненными шарами я не умею, но могу кое-что другое…
И он протянул руку туда, где между ключицами ведьмака сияла крошечная, но очень яркая искорка. Одно движение, и она погаснет, а после этого жить Михаилу Рожнякову станет незачем. Сильнейший ведьмак перестанет существовать, останется лишь тело, которое несколько месяцев будет открывать глаза по утрам и помнить, что впереди ждет только пустота. Небытие. Это страшно. Губы Рожнякова побелели, но взгляд он не отвел, мужественно выдержал прикосновение, от которого внутри все заледенело.
- Я сумею защитить близких, - произнес Димка. – Вы мне не враг, поэтому можете позвонить, если будет нужно. Я помогу.
- Хорошо… - медленно сказал ведьмак, осторожно потирая грудь, где под ребрами заполошно колотилось сердце. – Спасибо.
Рожняков уже знал, что будет просыпаться ночами, судорожно хватаясь за сердце. В окружающей темноте ему станет казаться, будто нечто незаметное, но безумно важное и нужное вырвали из него, оставив взамен разверзающуюся пустоту и бесконечный холод, просачивающийся сквозь кожу. Никогда прежде он не чувствовал смерть так близко.