Избегать.
Тайный мир, скрытый под обычной реальностью, иногда просвечивается. Таковой стала улица Новшер. Когда-то здесь жили люди. Сюда приходили работать, проводить время с пользой и удовольствием. Здесь стояли жилые дома и общественные заведения.
Но однажды произошел страшный взрыв.
Он унес жизни многих людей. Спустя время улица опустела, превратилась в пепелище и руины. Все, кто проходил или проезжал мимо, видели её прежней, целой, живой. Но это была лишь иллюзия, видимость. Внутри всё казалось куда ужаснее.
Люди перестали возвращаться. А когда случалось, что они забредали, терялись, то сходили с ума, лишались рассудка. Их память и сознание размывались в ядре катастрофы.
Вот тогда и приставили нас, хранителей их пути, проводников, сопровождающих.
Меня зовут Дарси. Они не видят меня, но я вижу их. Люди склонны бояться, и через этот страх они воспринимают наше присутствие. Не осознавая этого, они используют нашу функцию, ограждая себя от таинственной и жуткой стороны мира.
Нам этого достаточно. Я довольна тем, что могу закрыть глаза живым на всё то ужасное, что творится на этой улице.
Конец Новшер — эта лестница, ведущая вниз. Прямо перед последними ступенями есть площадка. Она похожа на петлю, пролет. В моменты люди склонны возвращаться по ней назад.
— Что ты делаешь? — окликнул меня Честер. — Смотри!
Я сделала пару шагов, чтобы взглянуть на мужчину, которого недавно отпустила.
— Что? Я ничего не вижу!
— Он только что собирался развернуться! Ты не идёшь по лестнице до конца?
— Зачем? — по правде говоря, я никогда не спускалась по этой лестнице. Мне казалось, достаточно сопроводить его до начала.
— Как зачем? Чтобы человек не развернулся обратно. Получается, ты до конца не выполняешь свою работу.
— Да ладно тебе. Пустяки. Человек уже на другой улице...
Не успела я договорить, как друг исчез.
Чувствовать.
Мы существа, которые были призваны защищать людей. Мы не едим и не спим, мы просто существуем, когда существует прохожий. Кто же мы?
— Ты не думаешь что это слишком? — Спросил меня Честер. — Видеть эти соженые дома, испорченные гнилью и ржавчиной.
— Слишком для нас или для людей?
— Для нас конечно же. Если бы люди видели все это, они бы не приходили сюда.
— Тогда и нас здесь не было бы.
— Да, ты уже говорила. Но мы ведь тоже что-то чувствуем? Согласись, мы ведь тоже не без чувств? — Продолжил он через паузу, словно задал вопрос для уверенности.
Моим путником был старик, который чуть не зашёл в лавку с одеждой. Но я вовремя его остановила, схватив за плечо. Тот почувствовал что-то и пошел дальше своим изначальным путем.
— Ну и ладно.
Она спала. Это был фантом женщины с внушительным весом, которая торговала одеждой в небольшом магазинчике. Когда-то это действительно было так. Сейчас в этой черной комнате осталось только её мертвое тело, которое подымается и опускается, словно ливитирует в воздухе. Иногда оно оживает. Кажется, она все ещё спит, храпит и маленький шорох способен её разбудить. Как и в тот день.
Узнавать.
Каждый раз, когда я проходила мимо его дома, я видела через окно: он сидит на диване. Напротив — телевизор. Он играет на приставке. На кофейном столике — пепельница с сигаретой, и дым живой, стремительно ползёт к потолку.
В очередной раз, когда я задержала взгляд, он посмотрел на меня. Я испугалась. Неужели он увидел меня? Так должно быть?
Каждый день одно и то же. Он в чёрной футболке и джинсах на одном и том же месте, в одно и то же время.
— О чем ты думаешь? — перебил мои мысли Честер.
Сегодня милую девушку сопровождали мы оба.
— Да так, пустяки.
— Может, сходим на свидание? — Он взглянул на меня, улыбнувшись.
— Я не могу. — Мой голос звучал безразлично. — Я должна работать.
— Так я тоже работаю. Мы можем прямо на работе...
— Я смогу в четверг.
— В четверг? — Парень остановился. — Но... Когда четверг?
— Никогда, Честер. Для нас сегодня среда, завтра среда, и все следующие недели — среда.
— Просто скажи, что я тебе не нравлюсь, — обиделся он.
— Дело не в этом. Скажи, разве мы можем позволить себе жить, как люди? Ведь мы не люди.
Девушка исчезла за лестницей.
— Опять ты её отпустила?! Нельзя оставлять людей одних! Лестница — это тоже часть улицы!