Я промолчала.
Бояться.
Иногда всё идет не так, когда проходящий мимо совсем не слушает проводника. На этот раз произошло то же самое. Жалко, что меня не видят; иначе я бы устроила настоящее представление.
Я не знала, что делать, наблюдая за тем, как женщина в магазине пытается найти продукты и бытовые принадлежности. Что бы она ни брала в руки, это оказывалось чем-то другим: прогнившим, промокшим, грязным и старым.
Это выглядело бы забавно, если бы не мое зрение: у кассы сидит молодой парень, студент и, тоже, фантом. До взрыва он хотел подзаработать. А сейчас вынужден сосуществовать с миром живых в этом убогом месте.
Я ещё раз попыталась коснуться женщины. На этот раз она увидела то, что должна. В магазине никого не было. Он был пуст и пах гарью. Посмотрев по сторонам, до неё дошло, что она находится в ужасном месте. В руках она держала ржавую металлическую корзину с товаром, который никто не вынес отсюда после катастрофы.
Я почувствовала её испуг.
— Кто здесь? — крикнула она, уронив то, что набрала.
— Кто здесь? — эхо отозвалось ей.
Когда человек сильно переживает, его воображение рисует самые неожиданные картины. Можно услышать несуществующие звуки и увидеть несуществующих монстров. Можно сойти с ума.
Женщина вышла из магазина и направилась дальше. Её сердцебиение постепенно пришло в норму, и я сопроводила её до лестницы.
Возвращаясь назад, мне снова захотелось взглянуть в окно того парня. Но, возможно, лучше бы я этого не делала. Я увидела его на том же месте, как и обычно. Только вместо того, чтобы смотреть на меня, он продолжал играть.
Вдруг в его комнату вошёл высокий мужчина. В ярко синей рубашке он мне кого-то напомнил. В руках крепко сжимал ремень.
Парень резко встал с дивана и оба они начали спорить о чем-то. Я не слышала, моё чувсво требовало уйти. Я не слушалась.
Последовали удары. Удар за ударом...
Я вскрикнула, и... Сразу же прикрыла рот.
— Кто там? — Они это услышали.
Я не могла понять, что именно они услышали. Мой голос, или что-то другое в своем мире? Ведь это было не по настоящему. Это были кадры из прошлого.
Я бежала. Бежала из-за всех сил. Я боялась обернуться и увидеть там, обгоняющего меня, мужчину. Только когда мои колени ослабли и коснулись земли, я поняла, что никто не гонится за мной.
Смеяться.
Какими бы успешными ни были лекарства, всегда найдется тот, на кого они не подействуют. Сегодня был тот день, когда я впервые увидела его. Очкарик низкого роста в темно-синей куртке.
— Почему ты так легко одета? — спросил он, сильно удивив меня.
Я не могла понять, с кем он разговаривает. Оглянулась, посмотрела по сторонам. Но никого не было рядом.
— Ты это мне?
— В каком-то смысле.
— В каком это смысле? Ты меня видишь? Слышишь меня?
— На улице осень, тебе не холодно? — снова спросил он, будто не услышал меня.
А он услышал.
— На улице сейчас лето, — поправила я его. — Снимай куртку, почему ты в ней?
— Ты забавная, — рассмеялся парень.
Мы шли вместе. Он молчал, не задавал вопросов, а вскоре снял верхнюю одежду.
— И правда тепло, как летом.
— Ты видишь? — спросила его.
— Что я должен видеть?
— Катастрофу. Меня, своего проводника. — Мой взгляд замер на небе без солнца.
— Да, конечно, вижу. — Он посмотрел на меня и остановился. — Кто ты? Что делаешь в таком безлюдном, заброшенном месте?
— Я проводник. Провожаю людей. — Я чувствовала себя, словно на экзамене.
В ответ он просто рассмеялся.
— Ты насмехаешься? — спросила его, ведь в этом не было ничего смешного. — Ты первый человек, который видит меня. И первый человек, который видит эту заброшенную улицу, а не её былой облик.
— Правда? — Лицо его сделалось серьезным. — Знаешь, что люди говорят об этом месте?
Я не знала. Откуда?
— Говорят, что это аномальная зона, и каждый, кто окажется здесь, перенесется в прошлое.
— Да, — выдохнула я. — Новшер хочет казаться нормальной. Прячет свои шрамы, как может. Она умерла, но её не тронули. Обычно, когда человек умирает, на земле не оставляют следов. Хоронят. А тело этой улицы так и смердит.
Очкарик снова рассмеялся.
— Ты только что сравнила улицу с человеком. Это действительно что-то необычное, я тебе скажу.
— А ты не ответишь мне, почему так? — я посмотрела на него злобно и осуждающе.
Это место было для меня домом, и слушать о нём подобное унижало, как ни смотри.