20 Глава - Пожелай мне удачи
Дома тоже жара
Я проснулся от запаха рыбы.
Может, не совсем рыбы, а чего-то жареного, жирного и явно из морозилки. Тайская кухня бывает разной, но утро, проведённое в обществе паку-чже и жареного банана, — это пытка. Особенно когда ты только что вылез из сна и организм не готов воспринимать пищу.
— Сынок! — крик из дали квартиры. — Иди сюда, остынет всё.
Я протёр глаза. За окном уже палило солнце. Комната была душной, как микроволновка с испорченной вентиляцией. На мне — шорты, майка, и всё липнет.
Взяв очки с тумбочки и нацепив их одним движением, я пошёл на кухню, где уже слышалась возня посуды.
Мама, в домашней майке и с полотенцем на шее, стояла у раковины. Она мыла посуду с таким выражением, абсолютного спокойствия. Потом села за стол, вытирая руки.
— Почему ты всё время дома сидишь? Лето же. Погуляй, всё время в телефоне.
Я сел напротив. На тарелке передо мной лежало: рис, яйцо, острые огурцы и что-то, что когда-то было курицей. Я отвернулся. Аппетита не было совсем.
— Мам, ты же знаешь, что происходит. На улицу сейчас лучше не выходить.
Она вздохнула.
— Опять эти новости. То у тебя зенетиры, то ИКЗ, то ещё кто-то.
— Потому что это правда. Ты же видела, что было?
Она посмотрела на меня: — А ты кто, репортёр? Ты что, прямо там был?
В этот момент в кухню вошёл отец — только проснулся.
Высокий бородатый, как шкаф, плечи как у боксёра. Сразу ощущение, что в кухне стало меньше места.
Он сел за стол, схватил телефон и начал читать, как будто ничего не происходило.
— Ну из за чего опять кипишь? — буркнул он, не отрываясь от экрана.
— Говорю, на улицу опасно выходить.
Отец отложил телефон, посмотрел на меня сверху вниз, как на муху на стене.
— Все так живут. С утра до вечера что-то происходит, с кем-то беда, кто-то дерётся, кто-то горит. Но ты — никогда этого не встречал, так чего тебе боятся?
Мама задумавшись встряла — А если вдруг его заденет?.. Ну так... случайно?
Отец пожал плечами — Вечно бояться тоже не выход — так и всю жизнь за компом просидишь.
Я ничего не ответил. Просто уставился в тарелку. Я знал, что он не прав. Но и я не был прав. Просто всё... было. Всё происходило. Где то рядом, и очень громко, чтобы игнорировать.
— Ну блин, па, на улице как обычно. Что там делать? — пробормотал я, не поднимая взгляда, сражаясь сразу на двух фронтах: против отца и против рвотного рефлекса.
— А дома, по-твоему, не как обычно? — чавкая и гудя своим басом. — Иди охладись у водоёмов, всё лучше, чем тут потеть.
Его голос звучал так, будто спорить с ним — это грех против законов природы. Но я попытался.
Мама тем временем уселась рядом, взяла себе тарелку и, пока я собирался подобрать слова, обрубила мой настрой на корню
— Вот папа дело говорит. Можешь с собой водный пистолет взять, с друзьями повеселиться.
И она туда же. Ну всё, матч окончен. Когда против троих, и у тебя в арсенале ничего нет кроме тошноты — шансов нет.